Иванов-Петров Александр (ivanov_petrov) wrote,
Иванов-Петров Александр
ivanov_petrov

Редукция

Пытаюсь заново продумать этот круг проблем. Вроде бы я представляю, что такое редцукция. Не в смысле "позолительная и хорошая" или "непозволительная и чрезмерная", а - конркетная редукция Галилея или Линнея. Вот берется предмет исследования и подменяется очень простым воображаемым предметом. То, что получается с воображаемым ("идеальным") - относится к "реальному", тому, который "в природе". и речь об успешных редукциях - неуспешные в сторону. Успешность редукции определеяется просто - она работает, то есть некто упрощенную схему подсовывает вместо реального предмета - и удается вычленить богатые классы задач, которые полезно решать таким образом. Кажется, меджду редукцией и моделированием нет разницы.

Однако это положение дел "никем" не держится в голове - профессионалы уверены, что выдуманный предмет - это и есть реальный предмет. По крайней мере пока задача не выталкивает их на оговорку "а, ну конечно, так это же совсем другая сторона дела". Мне кажется, это называется объективацией - когда вместо того, чтобы сказать "есть задача - вот такая - которую удобно решать, так вот представиви предмет" говорится "предметы на самом деле вот такие".

Это и есть то место, которое критикуют. Каждый раз находятся такие профессионалы, которые кричат про голого корля и что предмет - идеальный, выдуманный. Это - критика редукционизма.

Вроде бы ситуация, ничего не требующая, беспроблемная. То есть одни строят эффективные модели и решают задачи, другие критикуют и помнят, что это лишь "приём" для решения данной задачи (класса задач).

Тем самым никакой опасности в редукции нет?
Мне бы казалось, там есть одна неприятность. Она возникает с необходимостью, но несколько непривычно высказывается, что ли, в другой плоскости строится.

Вот в чем дело. Успешное решение задачи, успешная редукция и создание идеального предмета создают определенное знание, специализированное знание. Терминологию, совокупность приемов. Собственно, научное знание и является множеством таких приемов для решения задач. Но с появлением таких дел с необходимостью утрачивается равномощность синтетических приемов.

Когда имеется всего один приём, первая редукция - возможен разговор на обыденном языке с обсуждением её результатов. Можно очертить область редукции. сказать - вот те задачи. которые она решает. и указать тут же - а вот это не решает, указать на собственно идеацию, выдуманный предмет - и ткнуть пальцем в настоящий, показав, что он иной, богаче и сложнее. всё это можно. Собственно, сама ситуация разговора об этом на обыденном языке указывает на равномощность редукционистских и антиредукционистских приёмов.

Но это - для самой первой редукции. Когда создано развитое научное знание, ситуация становится иной. Позиция редукциониста фундирована массивами знания, институтами и приборным парком - всем, что есть у науки. А антиредукционист остается прежним - при обыденном своём языке. Со временем возможность говорить - даже не на равных - просто исчезает, редукционист остается без собеседника.

Ну и что. Не время ойкать, можно просто показать, что получается. Из ситуации редукции, выделения идеальных предметов знания - следует: появление специализированных систем знания вокруг определенных задач. На начальном этапе имеется взаимодействие наук по причине вполне антропологической - сомкнутости человеческого опыта. Затем эти связи становятся все слабее и науки теряют связь между собой. То есть остаются специальные предметные области, которые обыватель называет науками - как он с готовностью назвал бы наукой и астрологию и гадание по бровям президента - если бы не было в обществе активных людей, сопротивляющихся называнием этого наукой, а так - ни малейших проблем. Наука становится лишь словом, сигналом, никакого внутреннего единства не имеющим.

Очень хорошо, это проблемы языка, ничего нет в этом страшного. Так? Другим необходимым следствием редукционистского харакетра науки являются непрерывные поиски "синтеза". В биологии это поиски св. Грааля, то бишь "теоретической биологии". Мне кажется, и в других науках найдется нечто подобное. Почему это необходимое следствие? Как вся наука не существует. а есть лишь конгломерат задач, так и биологии не существует. а есть задачи и редукции. примененные для их решения, ничего более.

Отсюда возникают пожелания как-то отнестись к "общему знанию", сделать какие-то связи, мосты, Иногда это называют поисками "истины", "естественной системой", "теоретической биологией", "определением жизни". То есть люди хотят увязать между собой знания, полученные с помощью разных редукций в разных задачах, а также хотят увидеть как оно "без редукций". Иногда нечто подобное получается - и это служит намеком: если удается связать несколько теорий, значит. дело не только в изолированных примочках для решения изолированных задач, есть и нечто общее. Значит, что-то вроде "фундаментальной теории", кою издевательски именуют "теорией всего" - существует.

Пока тут всё банально. Как уже сказано - одни делают редукции, другие ищут связи между ними, тишь и благодать. Только вот то, что раньше сказано - насчет средств... у одних в руках значительные познавательные средства, у других - очень мало что. Это взаимодействие решается за счёт социальных механизмов, а не теоретических.

То есть - не существует таких механизмов в теоретических системах науки, которые бы являлись решением этой задачи получения "общего синтетического знания", или иными словами - дередуктирования науки. В реальности регулярно происходит именно это дередуктирование. То есть не остановились ведь на первых редукциях, механических - потом идёт отказ от абсолютности таких редукций, предмет знания расширяется. Говорится: есть еще другие взаимодействия... Например - химические. Или еще какие-то. Не только механические и геометрические. Это дередуктирование - с каких позиций оно выступает? Насколько я понимаю, нет для него никакой теоретической платформы. Это каждый раз из "общих соображений" усматривается такая возможность и потребность, и некий человек, некий ученый - делает такую штуку, дередуктирует. Конечно, потом идут новые редукции, это понятно, но само движение отказа от прежних ограничений редукции - оно же имеет место...

Да, и тут как-то так: идет взаимодействие площадки общего образования и специальных знаний. Эти две площадки все дальше друг от друга. Получается. что такие вопросы выброшены в общественное бессознательное, на волю социальной организации. Я понимаю, что это непонятно (наверное), но видимо я не вижу пути сказать это кратко. Если что-то не решается в рамках теоретической системы... В рамках такой системы может решать индивидуальный разум. Если есть теоретическая система, система знаний, увязанная и т.п. - там можно помыслить человека, который этим делом занимается. А вот коли такой системы нет - это становится делом общественных институтов, по отношению к отдельному человеку это - бессознательное.

Общества будут вымирать или выживать. строить системы образования и науки разного сорта и боками своими решать, как должна решаться эта проблема. Отдельные человеческие мозги к этому касательства особого не имеют.

Кажется, прокол тут может быть только в одном месте - если я в упор не вижу специальных научных средств этого самого дередуктирования. Если их и в самом деле нет ( а мысль тут та, что средства эти подручные есть только в самом простом положении наки, еще неразвитой, а чем более наука развивается, тем этих средств меньше до самого нуля), то вроде бы переход на социальные игры вполне логичен и необходим.

Видимо, мысль ещё необмятая и потому излагается трудно. Мне не хотелось переходить на избитый язык "моделирования". который самой терминологией уже проглатывает всю интересную проблематику. А сколько я помню систем с сильной начальной редукцией - ни в одном случае не решался вопрос снятия редукции специальными какими-то средствами. Каждый раз это было от "общего смысла".
Tags: philosophy3, science4
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 63 comments