Иванов-Петров Александр (ivanov_petrov) wrote,
Иванов-Петров Александр
ivanov_petrov

Ньютонова экономика

"По сути, биографы Ньютона видят в его деятельности на посту главы Монетного двора лишь работу по решению административно-хозяйственных проблем. Эта работа, подчеркивает Р. Уэстфолл, потребовала от Ньютона колоссальной самоотдачи, однако по своей важности и сложности она была несоизмерима с его научными достижениями. Кроме того, биографы вынуждены констатировать, что в качестве администратора Ньютон далеко не всегда вел себя достойно, проявляя деспотизм, нетерпимость и жестокость, особенно при борьбе с личными противниками.

В принципе, нет никаких оснований, чтобы сомневаться в выводах историков. Достаточно вспомнить, как вел себя Ньютон в спорах о научном приоритете. В то же время, не следует забывать о том ужасающем состоянии анархии, в каком находился Монетный двор к моменту прибытия туда Ньютона. В учреждении, которое должно было отличаться особой дисциплиной, царили пьянство, драки и хищения, в том числе, хищения чеканов, которые затем сами служащие продавали фальшивомонетчикам. Не удивительно поэтому, что в борьбе с коррупцией, воровством и подделкой денег Ньютон был вынужден проявлять твердость, а также добиваться расширения своих административных и юридических полномочий, включая создание про Монетном дворе собственной тюрьмы и полиции, занимавшейся расследованием всевозможных финансовых преступлений и нарушений по всей стране. Фактически, Монетный двор при Ньютоне, вместе с созданными тогда филиалами в ряде других городов, превратился в некую империю, отличавшуюся такой степенью централизации и контроля, которые были достигнуты Великобританией лишь к середине ХIХ в.

В определенной степени реконструкцию Ньютоном Монетного двора можно сравнить с усовершенствованием Галилеем телескопа. В обоих случаях известные ранее устройства превращались в инструменты, помогающие формировать радикально новые взгляда на мир, экономики. Если раньше производство денег считалось сугубо вспомогательной акцией, то при Ньютоне оно становиться, по сути, доминантой хозяйственной жизни Англии.

Именно в этих условиях философия природы ученых-механицистов, их методы постановки экспериментов, правила проведения научных дискуссий и т. д. начинают рассматриваться как долгожданный путь к решению наиболее животрепещущих социально-политических и религиозных проблем, как выход из того хаоса, в который в ХVII в. погрузилась вся Европа, включая пережившую гражданскую войну и продолжавшую находиться в состоянии социальной напряженности Англию.

Cовременники Ньютона воспринимали научные достижения ученых не только и даже не столько как простое умножение позитивных знаний о законах природы, сколько как доказательство способности человека установить на Земле такой же незыблемый порядок, какой ученые уже обнаружили на небе.

В определенной степени можно сказать, что костяк английской экономики XVIII в. составила "финансовая пирамида" - структура, в которой проценты по предыдущим займам выплачивают за счет новых, еще больших, и т. д. Понятно, что структуры такого рода не могут существовать долго и поэтому, как правило, создаются в сугубо мошеннических целях. Однако в отличие от множества подобных однодневок, английская "пирамида" не только просуществовала более сотни лет, но и к середине XIX в. позволила стране "перерасти" свой долг и самой превратиться в одного из крупнейших кредиторов в мире. Но как оказалось возможным создание, а затем бесперебойное функционирование этой парадоксальной денежно-кредитной системы?

Решающим моментом в создании института государственного долга - сердцевины английской финансовой системы XVIII в. - было завоевание безусловного доверия зарубежного и отечественного капитала и мне представляется, что именно стремлением к такому завоеванию можно объяснить ту странную политику завышения цены золота при его обмене на серебро, которую в течение длительного времени проводили Казначейство и Монетный двор.

Для того, чтобы избежать роста диспропорций при развитии народного хозяйства и связанных с ними негативных социальных последствий, требовалось ликвидировать отсталость внутреннего рынка. Однако средств на это у европейских государств, втянутых в борьбу за колонии, естественно, не было. Тем более, что, в отличие от капиталовложений во внешнеэкономическую экспансию, инвестиции во внутренний рынок не обещали, во всяком случае поначалу, значительной и быстрой прибыли.

Первым, и долгое время единственным, государством, которому удалось выйти из этого тупика и создать национальную экономику как некую органическую целостность, была Англия, сумевшая при помощи своего государственного долга использовать для развития промышленности мощь сперва европейского, а затем мирового капитала. При этом первоначальным гарантом этого долга стала бесперебойная работа Монетного двора, продававшего серебряные деньги лучшего в мире качества по ценам, выгодным для отечественных и иностранных торговых компаний.

Важно подчеркнуть, что подобным гарантом Монетный двор смог стать, прежде всего, потому, что, в отличие, к примеру, от мануфактур Кольбера, его продукция не создавала конкуренции производителям обычных товаров. Далее, Монетный двор не только являлся государственным (причем сугубо убыточным!) предприятием, но и частью государственной системы. Поэтому заинтересованные компании могли поддержать его работу, лишь поддерживая экономику Англии в целом, так как в условиях хозяйственного или политического кризиса в стране нормальное производство денег стало бы невозможным.

И, наконец, последнее. Активизация деловой жизни Англии давала возможность всем, у кого появлялись денежные накопления, вкладывать последние в банки, число которых быстро увеличивалось, или в покупку акций компаний, государственных ценных бумаг и т. п. Тем самым, дополнительно возрастали кредитные возможности государства, а с другой стороны, уменьшалось давление на рынке потребительских товаров. Создание благоприятных условий для массового проявления деловой активности позволило английскому правительству за счет косвенных, не так бросающихся в глаза и, в определенной степени, более справедливых, налогов с товарооборота собирать в казну беспрецедентно большие суммы. Так, общее количество налоговых поступлений достигало в Англии 20% от налогового национального продукта. В то же время в других европейских странах максимально допустимым рубежом, переход через которых грозил социальными потрясениями, считался 10-процентный налог и именно попытка достичь этого предела в конце XVIII в. стала для Франции роковой. В результате Англия, чье население было в 2,5 раза меньше, чем у франции, могла собирать почти такую же сумму налогов, какую с огромным трудом собирало французское правительство.

Таким образом круг замыкался и английская казна получала - причем во все возрастающих количествах - средства для продолжения той, парадоксальной, финансовой политики, у истоков которой стоял Ньютон. "
http://vivovoco.rsl.ru/VV/PAPERS/HISTORY/VV_HI5_W.HTM
МОНЕТНЫЙ ДВОР И ВСЕЛЕННАЯ (Ньютон у истоков английского "экономического чуда") Ю.Л. Менцин
Tags: books6, economics2, history6
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments