Иванов-Петров Александр (ivanov_petrov) wrote,
Иванов-Петров Александр
ivanov_petrov

Алхимические заметки: oписание неописуемого

Дальше длинный текст, результат определенного рода наблюдения за тем, как некий человек пытается поставить диагноз больному и придумывает лечебные средства.

Как это сделано - говорить нет смысла, когда-то я описывал сон кота - что видит кот во сне. Сделано примерно так же, но с изменениями, но примерно так же, но я и там не рассказал детально, как же именно. Хотя кто знает, можно догадаться.

Про кого речь, ответ на вопрос "кто" - тоже тяжелый. Описывается диагностика заболевания. Делает её не врач, человек без медицинского образования. Но не практикующий целитель, нет. В некотором смысле в прежние времена это называлось экстрасенсорикой - но сразу надо сказать, что речь вовсе не об описании практикующего экстрасенса. В некотором смысле - кстати, очень правильном - это описание самого обычного человека, каких трое из десяти, обычного современника. И это не ситуация зарабатывания денег, а ситуация, скорее, бескорыстной помощи, помощи советом.

Может быть, проще всего сказать, что же делается, что будет описано. Попросту говоря - лечение. Больной жалуется, говорит простыми словами свои претензии - болит, вот тут ноет, сюда стреляет, спать не могу, и повернусь - а оно вот эдак вот... Примерно на таком языке. В самом конце - ну, некоторое... не излечение, а облегчение, но это не важно. Вот уж что совершенно не важно - это каков эффект лечения. Это как при решении математической задачи - представьте, что совершенно не важно, решил ли ее испытуемый и как решил, правильный ли ответ. Важно совершенно иное - как он это делает. а тут засада - знать не дано. Есть, конечно, самоотчеты и есть данные объективных экспериментов. Кто действительно знает, что такое данные экспериментов в этой области, примерно на уровне интроспективных наблюдений - понимает, насколько это ничтожно и не заслуживает упоминания ни в какой связи, кроме единственной - других объективных знаний у нас нет. А иных оправданий у этих слез нету. Кроме объективных поведенческих опытов, есть самоотчеты - ну, с ними тоже очень трудно. А чего нет совсем - или я практически не видел - это сторонних наблюдений за тем, что обычно составляет предмет интроспекции. Тут важно подчеркнуть, что всё, сказанное ниже - не интроспекция. Это некоторого рода внешнее наблюдение за тем, что происходит внутри у человека, который проводит такого рода лечение.

Итак, это краткое описание наблюдения за тем, как внутри ...ммм? сознания?.. в общем, как внутри видится человеку, ставящему диагноз, эта самая диагностика, при этом диагностирующий - не врач, а такой вот обычный человек.

Первое. Создается сильнейшая мотивация на достижение результата. Совершенно не похоже на пассивное впитывание знаний, тут - типа грудь в крестах или голова в кустах, жив буду или помру - всё на прорыв. С этим настроением совершается дальнейшее.

Второе. Это, первое - нечто вроде волевого посыла. А эмоциональный настрой - совершенно пассивный. Очень чистое, нежное восприятие, готовность узнать что угодно, полное раскрытие для восприятия любых вещей и в этом смысле - пассивность познавательная, умственная.

Далее. Сколько продлится первое-второе, что называется - спрашивание, сказать нельзя. У иного человека результата никогда не будет, у иного - будет, но сколько часов или дней или месяцев ждать - это от столь многого зависит, что не сказать. Иногда ответ может быть сразу, это легче описать.

Когда приходит ответ, это - образ. Смена образов. Очень быстрая смена образов. Образы часто крайне велики. Дело не в размере - понятно, что воображаемый образ имеет весьма относительные размеры. Дело в том, что далеко не всякая мысль входит в голову. Есть некий предельный размер единой мысли, которую можно в себе разместить. Профессионалы себя воспитывают, изучают специальные языки, терминологию, привыкают к определенным схемам - и потому они способны по своей теме вмещать единомоментно больше материала, чем непрофессионалы. А тут - человек обычно не профессионал, он не готов увидеть то, что увидит, у него нет специальных знаний и вместе с образами не даются ключи свертки, которые бы помогали понять это знание структурированно, свернуто, схематично - нет, образы - полные. Единая какая-то идея может быть выполнена с таким количеством деталей, их столько, образ тем самым столь велик, что человек вмещает его лишь частично. Больше всего это похоже на промотку ленты через проектор - со страшной скоростью, за секунду проматывается очень блинная пленка-образ, и остается человек, который может воспроизвести лишь немногое запомнившееся. Повтора обычно не бывает, то есть промотать эту пленку еще раз, увидеть тот же образ - не удается. Поэтому человек остается с немногими увиденными фрагментами, запомненными частями.

От этого полного образа, "фильма", обычно остается сигнатура - некое центральное образное звено. Нечто среднее между выводом, главной идеей и символом всего сказанного. Это то, что остается после ухода полного образа, то, как это потом вспоминается - при усилии вспомнить первые минуты и десятки минут человек еще вспоминает какие-то фрагменты промотавшегося фильма, полного образа, иногда при попытке повторного вспоминания вспоминается другой фрагмент, чем при первой попытке - при хорошей тренировке можно при нескольких попытках вспомнить ту прошедшую через голову мысль получить несколько фрагментов и путем рациональной работы составить из них большой кусок. Но уверенности, что эти куски были скреплены именно так, уже нет. А по прошествии времени фрагменты, если не они не зафиксированы - не обязательно записаны, но хотя бы пересказаны кому-нибудь - исчезают, и остается только сигнатура, логотип, по этому логотипу человек вспоминает, что он уже видел эту идею, он может пытаться сцепить другие свои размышления с этой идеей, используя ее логотип - саму идею, полный образ, он использовать не может - собственная (??) его мысль ему не дана, что раз промелькнуло - больше не доступно.

Этот образ дается именно как воображаемое зрительное восприятие, для описания его удобнее всего использовать слова типа "я видел", "мне показали". Это описывается как картина, как кино и прочими такими метафорами. Иногда даже как мультфильм, или как карта. Тут стоит первый блок: любой пересказ, попытка перевести эту идею (ответ на вопрос) - это перевод с изобразительного языка на вербальный. При этом, насколько я понял, совершенно бессмысленно исходить из того, что человек владеет полученными образами, что они есть его собственный шифр - скорее, наоборот. Человек может детально вспоминать запомненные куски образа, но вот что они значат - он понятия не имеет.

То есть имеют место многочисленные рациональные сшивки нерационально полученных кусков: это и объединение запомненных фрагментов неясной целостности и связности в общую структуру повествования, и перевод визуальных образов в слова, предложения, рассказ. Причем делать это обычно приходится для себя самого. Такой человек после получения ответа, этого образа, пересказывает сам себе, что же он видел. Пересказ кому-то другому - следующая стадия и там свои трудности, понятные трудности перевода на интерсубъективный язык. Это более или менее понятно, интереснее наблюдать за тем, как человек сам для себя шифрует-перешифровывает увиденное в образе - в виде рассказа-для-себя. Это иногда занимает значительный срок, по крайней мере часы. И это - очень интенсивная интеллектуальная работа. Люди разной силы интеллектуальности справляются очень различно, видимо, даже при получении одного и того же образа внутренний рассказ о нем будет очень сильно различаться - не говоря о пересказе другому, внешнему собеседнику.

В процессе работы с полученным полным образом - попытке его вспомнить, понять, пересказать, описать, разрешить - идут коррекции и дополнительные ответы-подсказки. То есть у человека - важнейшая задача, которую он сделал для себя крайне значимой - болезнь другого человека, обратившегося к нему за советом. И этот советчик всматривается в запомненное о полном образе, недоумевая, в чем же ответ на его проблему. То есть он этого не знает - и иногда так и не может этого понять. Он знает, что, скорее всего, полученный образ является ответом на его вопрос о болезни, но каков этот ответ - не понимает. Конечно, интереснее случай, когда он всё же понимает это. Можно назвать это разгадкой образа. Разгадка, насколько можно понять, идёт на нескольких уровнях одновременно. Это пласт собственной эрудиции - человек, расшифровывая образ, подспудно непрерывно тасует, с огромной скоростью перебирает наличные знания из нужной предметной области - мелькают картинки из учебников, схемы из статей, придуманные образы, отдельные понятия, названия болезней и симптомов. Все эти куски прикладываются к запомненным фрагментам полного образа, как в головоломке - недостающие части: это? не это?

Кроме этого пласта рациональной расшифровки собственными силами человек всё время внутренне спрашивает - его же интересует ответ про болезнь, чем помочь обратившемуся к нему человеку, и он всё время волевым образом внутренне вопрошает - что это? как лечить? как исправить? как это понять? И тут надо сказать, что тот упомянутый вначале полный образ более всего напоминает раскаты грома вслед за молнией.

Сначала ударом молнии идет полный образ, о котором уже говорилось - как молния, он отпечатывается "на сетчатке", его как бы видишь замершим в его движении, но в нем столько разветвлений и изгибов, что ум не может охватить эту форму, и след на сетчатке истаивает, а запомненными остаются лишь немногие яркие изломы. При попытке дознаться, что же это был за образ, приходят ворчанием грома отголоски. Они именно похожи на раскаты - потому что со временем затихают. В первые секунды и минуты работы с недозапомненным полным образом они довольно обширны и значительны, потом все слабее и всё менее отличимы от обычной внутренней душевной деятельности, а потом с нею сливаются.

То есть если первые раскаты, как и сама молния, оставляют впечатления непсихического - не принадлежащего к душевной жизни данного человека, сделанного не его силами, то затихающие раскаты сливаются с собственными его образами, фантазиями, размышлениями, догадками и т.п., так что дальние последние раскаты уже и непонятно, являются его собственными фантазиями или еще ответами.

Отличие раскатов от молнии - в частности, в характере воображаемого ответа. Если полный образ всегда дается как образ, то раскаты могут быть не визуальными (воображаемо-визуальными), так и акустическими (воображаемо-акустическими). то есть человека слышит голоса. Тут момент6 он не слышит никаких голосов, и это очень важно различать. Если человек слышит голоса - это часто будет симптомом психического заболевания. Тут иное. Если человек видит воображаемый образ - ведь понятно, что это такая репрезентация мысли? Скажем, некто представляет кадр из фильма, или придумывает театральную схему, где актеры перемещаются. Это - воображаемый визуальный образ. Так вот, такие образы могут быть и акустическими - то есть человек ничего не слышит и не воображает, что слышит, но если первый ответ был дан в зрительном образе, то вторые ответы, то есть раскаты, даются иногда в образах акустических.

Но не всегда, это могут быть и добавочные ряды картинок, образов, уже более коротких и как-то явно дочерних и вторичных, но зато разъясняющих, они часто ведут себя как подсказки, протягиваются от того куска полного образа, который непонятен и вызывает вопрос, к привычным картинкам и схемам, это как бы такие объяснительные ролики. Их приходят сразу - десятки. Ясно, что человек может просмотреть немногие, единицы, а прочие забываются. Причем во время раскатов приходит все меньше роликов - чем отдаленнее по времени и слабее раскат, тем он менее насыщен (и более субъективен). Эти объясняющие ролики очень разные - иногда это ряды схем и символов, иногда карты с увеличивающимися участками, иногда - сравнение разных образов с выделением сходных частей, как бы указывающие, на что обратить внимание.

В иногда это голоса. Иногда один голос, иногда хор, иногда полилог - несколько голосов, вместе и попеременно, определенным образом высказываются, что по функции аналогично объясняющим роликам. Это можно понять, потому что бывают случаи, когда ролик как бы дублирован голосом - то есть просматривается ролик и голос говорит некую мысль, которую рациональная составляющая сознания может увязать с этим роликом. Иногда голос говорит сам по себе, без роликов, иногда голоса в чем-то пересекаются с показом, но могут сопоставлять разные ролики, или просто говорят нечто. При этом, если эту псевдо-звуковую информацию пытаться пересказать, скажем - пытаться записать, что же именно сказано, выясняется, что голоса крайне лаконичны, а информация идет подтекстом.

То есть - например, имеется ролик, состоящий из сотен кадров, это несколько, скажем, так, две минуты просмотра, с парой сюжетных линий и многими раскадровками. Есть впечатление, что голос этот ролик сдублировал, то есть параллельно было сказано нечто, что является довольно полным пересказом смысла этого ролика, и если сам субъект, получающий такой психический опыт, пытается этот ролик пересказать (=запомнить, когда в первый раз себе самому), то это будет текст из нескольких абзацев, довольно большой, может быть, даже несколько страниц, и будет сказано, что тут еще не всё. Но если попытаться записать сами эти слова, то это будет крайне трудно, потребует отдельных усилий и в конце концов окажется, что сказана была короткая фраза, всего несколько слов. Сказано мало, но очень емко, и такое впечатление, что информация, которую потом записывали (бы) на нескольких страницах, заложена скорее на эмоциональном уровне, в том, как эти слова звучали. Само сказанное - скорее, максима, лаконичное и звучное изречение, некоторым совершенным образом звучащий совет.

Итак, имеется (почти сразу забытый) полный образ, несколько вспомненных его фрагментов, раскаты объяснений к нему, в виде цепочек образов (ролики) и голосовых объяснений разной подробности. Раскаты, как уже говорилось - частично рациональные продукты, поскольку получены в ответ на уточняющие вопросы по поводу полного образа. И вот эти продукты теперь подвергаются "мозговому штурму", уже вполне обычной рациональной деятельности. Например: в объяснениях-раскатах может прозвучать незнакомый термин или название, и человек поищет в интернете, что это такое, и может нечто новое понять про уже ему показанное - а! это имеется в виду такое-то растение! ну или что-то подобное. Другой вариант: после получения всей этой информации человек ее пересказывает себе, пытаясь осмыслить, и при этом в попытках понять придумывает объяснительные схемы - например, по аналогии: это похоже на... Опять же, он может пытаться уточнить собственную аналогию (пришедшую ему самому в голову, не связанную с полученным), почитать книги, посмотреть картинки и подробно изучив то, что ему кажется похожим, аналогичным - лучше понять (истолковать) увиденное в полном образе. Благодаря таким аналогиям, метафорам, человек создает логическую схему увиденного.

Дело в том, что увиденные огромного размера "картинки" к логике отношения не имеют - как любой рисованный образ. Не противоречат, а - не имеют. И, создавая пересказ понятого, интерпретацию, схему увиденного образа, человек создает всевозможные шкалы, измерения, в которые он помещает увиденное. Он создает логику изложения - важно подчеркнуть, что это делает именно человек-"приемник", в меру отпущенных ему рациональных сил, именно он придумывает, как соединены куски и что из чего следует. Он создает также и временную шкалу - картинки ведь не имеют встроенной шкалы времени, и что за чем следует хронологически - надо догадываться, придумывать. Иногда создается и пространственная шкала. В общем, в любые упорядоченности полученный образ вводится тем, кто его воспринял, сам образ этих упорядоченностей не несет.

Это - причина, по которой такие вещи могут истолковываться много раз. Это как загадочный шифр, который толкуют одним образом - ошибаются - выявляют ошибку - толкуют еще раз - опять ошибаются... Именно поэтому такой образ воспринимается как результат внешнего воздействия, а не собственного сознания. Человек полагает себя владельцем своего сознания, он знает, что он думает - а вот когда он думает то, чего не знает, это воспринимается (речи нет о том, чем это является - совсем другой разговор) как объективная идея, извне пришедший образ.

Итак, получив образ-молнию и затихающие раскаты ответов, человек потом придумывает схему полученного ответа, - ведь ему жизненно важен ответ на его вопрос. Обычно едва не самым удивительным для наблюдателя является то, что этого воспринимающего человека совершенно не волнуют все эти психологические чудеса - получение огромной информации ниоткуда, претендующий на независимость и объективность характер её - всё это ему практически безразлично, как и сопровождающие ответ голоса. Там иногда видны голоса разных характеров, и это вообще отдельная тема - если полный образ (=молния) имеет один характер, то поясняющие голоса - другой, и там бывает некая драма, столкновение "советчиков" - молния всегда едина, хоть и безмерно велика и потому непредставима, а голоса как-то понятнее, там едва не характеры отдельных лиц прослеживаются, и бывает одинокий голос, бывает полифония, хор, бывает противоборство хоров или отдельных голосов, оформляется это в тоне голоса, его ритмике, интонации, звучании. Скажем, бас может противоречить сопрано или альту. Сам человек, устремленный к решению задачи, почти не обращает внимания на все эти вещи - его волнует ответ (без такой устремленности на ответ обычно не получается никаких таких эффектов). И он спорит с голосами, отрицает их советы, подвергает сомнению, высказывает опасения, противоречит и игнорирует сказанное. В ответ на это его поведение затихающие раскаты и отвечают - уточняют, поясняют... Как уже говорилось, затихание следует понимать именно как потерю интенсивности чуждости - постепенно это переходит во внутренний диалог и монолог, в сопоставление разных гипотез и т.п. Интересно, что у групп голосов или отдельного голоса могут иметься скрытые цели. Например, эта - будем для определенности говорить о группе голосов - эта группа советует некий способ понимания исходного образа, который по логике понимания влечет выбор такого-то диагноза для больного и такого-то способа излечения или исправления ситуации. А потом выясняется, что у этого способа лечения есть побочные эффекты, и что голоса данной группы вообще имеют иную цель, чем хочется данному человеку для его больного. Ну, скажем, просто беря гротескный пример для ориентировки в этой сложной ситуации - относительно наркомана может некая группа голосов советовать то, что быстрее приведет его к смерти, или то, что даст ему возможность продолжать принимать наркотики - при этом видно (из "разговора"), что эта группа голосов имеет некие представления о ценностях и смысле человеческой жизни и жизни данного больного, и дает советы, объясняет, исходя из этих своих представлений. Слушающий советы "лекарь" может, выяснив "истинные" цели группы голосов, октазаться от такого рецепта действий. Или согласиться. Но важно, что ему еще надо это выяснить - иногда человек просто хватается как за соломинку за предложенное понимание и связанный с ним способ действий, а иногда начинает копать, выспрашивая и сомневаясь - и ему отвечают.

Тут интересный феномен, который может быть обозначен как "неспособность лгать" со стороны всего этого процесса. Полный образ вообще не имеет отношения к истине и лжи - он существует, и вне логики, и лгать может только то или иное его понимание, истолкование. Тем самым сама возможность задаваться вопросом "а не ложь ли это?" начинается с уровня голосов, дополнительных ответов к показанному полному образу. И выясняется эта вот удивительная картина - что голоса не лгут, то есть отвечают и на вопросы о своих целях, но для этого их надо спросить и добиться ответа, причем "убедить" в неверности эти отвечающие группы нельзя - с ними можно не согласиться, можно отказаться их слушать, но нельзя поспорить как с равным собеседником и переубедить. Там очень сильная логика, очень насыщенная ценностями - это как бы говорят этические системы, хотя это всего лишь метафора. Этическая система насквозь логична - после того, как приняты ее аксиомы. Так и эти голоса очень убедительны и их аргументы пронизаны могучей, необоримой интеллектуальностью - можно лишь выяснить их цели и с ними не согласиться, а вот найти ошибку не получается.

Дальше идет уже вполне понятная работа такого "диагноста"-человека. У него есть воспоминание о полном образе, по мере работы бледнеющее и исчезающее, превращающееся в сигнатуру, есть полузапомненные и тоже постепенно забываемые ответы - то, что в этом тексте чаще обозначалось как "голоса", есть результаты собственных толкований, выстроенные шкалы логики, времени и пространства, и он все эти имеющиеся у него куски пытается совместить с наличной ситуацией, опрокинуть в реальность - то есть подставляет известные средства, обстоятельства. Могут отыскиваться лекарства, о которых этот человек ранее не знал - обычные медицинские средства, искать их можно как угодно - через интернет, через разговоры со знакомыми врачами, по книгам и т.п. Обычно это разные средства... я не знаю правильного термина - это средства, я бы сказал, мягкого действия. По сравнению с жестко действующими таблетками. То есть это мази, отвары, травы, требуемые изменения образа жизни, упражнения и т.п. Но иногда и попросту таблетки - например, когда данное лекарственное вещество можно в каком-то виде получать из цветков, скажем, а теперь делают таблеточный аналог. Но в общем ситуаций очень много и это лишь такое у меня впечатление, не исключено, что выбор мягких средств - это во многом результат интерпретации и симпатий человека, получающего такие образы, а сами образы и голоса леарственно и технологически нейтральны. Кажется, у профессиональных врачей происходит примерно то же, но подбираемые средства могут быть намного более технологичны. Потому что средства выбираются из наличного сейчас и как-то известного тому, кто воспринимает образ - и если этот воспринимающий может понимать работу современной фармакопеи и технологических методов лечения - он будет переводить полученный им образ на язык технологической медицины.

Если вопрос о болезни того требовал, вместе с лекарством от болезни и описанием самой болезни в полном образе приходит и ответ о причине болезни. И вот тут могут возникать разного рода проникновения в события жизни пациента. Биографические события - причем работа с ними принципиально такого же рода, как и с представлениями о заболевании и лечении. То есть в полном образе содержатся некие образы по поводу жизни пациента (он об этих событиях может не знать или не помнить), его предков и родственников. Но вот что из этого образа воспримет лечащий человек, как он это поймет и какую логику выстроит - зависит от самого лечащего. Поэтому можно наблюдать поразительное несоответствие средств. Например, лечащий может сделать утверждение (=увидеть образ) о каком-то скрытом событии в жизни пациента, причем то, что событие имело место, только потом устанавливается по старинным фотографиям, документам, опросу старых родственниц и т.п. На момент произнесения это событие самому паценту не известно. То есть с рациональной точки зрения происходит очень странное, удивительное сообщение. А далее оказывается, что интеллектуальная подоплека этого указания на событие чрезвычайно слабая. Поясню. То есть то, зачем это указание было нужно - совершенный пустяк. Скажем, человеку рекомендуется полоскать горло травкой. Он не хочет полоскать, не нравится ему полоскание. Ему сообщается причина его нежелания - некое событие, произошедшее в его младенчестве. Событие имело место, может быть, нежелание в самом деле связано с ним - но вся эта линия внутренне пуста относительно цели - потому что речь-то всего лишь о нежелании полоскать, что превозмогается простым "ты вообще хочешь вылечиться или нет?", то есть минимальным принуждением. С больным можно было бы "справиться" очень просто и без всяких особенных средств - но в этого воробышка пуляется из огромной пушки. Таких ситуаций - самого разного рода - очень много, то есть средства и цели сплошь и рядом совершенно не соответствуют. Почему так происходит - надеюсь, понятно из изложенного выше.

То, как сам лечащий понимает всю эту ситуацию - зависит целиком от него. Есть случаи, когда это воспринимается как общение с ангелами, есть - как общение с демонами. Иногда лечащий никак не квалифицирует ситуацию - его настолько не волнуют средства по сравнению с целью (вылечить больного, что он вообще не задается вопросом, слышит ли он и что слышит - он только требует ответа. Иногда, напротив, интересы лечащего смещаются именно к вопросу о природе того, что он видит и слышит, он начинает не спрашивать о лекарстве, а интересоваться природой голосов, спором с ними, согласием или противодействием. я не уверен, но кажется - при таком изменении интереса вся эта машинерия тут же становится предметом фантазий. То есть: когда мотивация меняется с практической на познавательную, именно такая дорога закрывается, и человек в усилиях услышать и увидеть начинает видеть то, что он воображает, и слышать воображаемые голоса. Опять же, одни люди при этом теряют интерес, здраво рассудив, что это одни сплошные фантазии, и перестают "делать это"/ а другие, напротив, развивают разной интенсивности самообманы - там очень запутанные системы и эшелонированная система одурачения себя. Иной раз очень трудно понять, дурачит человек других или сначала он всё же одурачил самого себя. Тут описана в некотором роде чистая ситуация, когда лечащего не занимает природа с ним происходящего и он готов любым путем получить ответ - его волнует только излечение больного. Тогда в обращении со всеми этими странными феноменами лечащий проявляет исключительно практическую хватку. Например, может пытаться развивать память, чтобы больше запоминать из полного образа - это вполне возможный путь, можно запоминать больше. Или фильтрует голоса, отделяя тех, чьи цели его не устраивают. Старается научиться останавливаться там, где кончаются услышанные голоса и начинаются его собственные фантазии - ловить себя на фантазировании и замолкать внутренне, отмечать, что далее этого места он не помнит и не понимает. Или наоборот - в соответствии со своим характером, темпераментом и интеллектуальными привычками, действовать иначе. Ясно, что рациональные средства у разных людей очень разные - врач, получивший профессиональное образование, будет иметь одно понимание полученного образа, программист - иное, человек вообще без образования и ничего не читавший - третье. В этих делах очень видно, как на полученную основу накладывается собственный бэкграунд лечащего - как ему удобнее и понятнее мыслить в рамках определенных схем. Иногда даже можно различить, что в многочисленных раскатах объясняющих дополнений к основному ответу звучат совсем разные объяснения, и данный человек не слышит тех, которые мог бы понять врач, и выбирает те, которые ему понятнее как, скажем, программисту, или инженеру, или собаководу - кем он там окажется.

Впрочем, интересно тут не то, помогают ли средства, вылечивается ли болезнь и в самом ли деле имели место "скрытые" события. Это может быть кому-то интересно - но вряд ли это можно изложить убедительно, для таких вещей нужна доказательная база с документами и проверкой. Поэтому - не интересно. а интересно - описание того, что в подавляющем большинстве ситуаций является предметом только интроспекции некоторых людей. Как сон котенка. Не в том дело, что сон сам по себе так уж интересен - интересно, что никто, кроме котенка, не видит снов котенка.
Tags: alchemical notes, psychology4
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments