Иванов-Петров Александр (ivanov_petrov) wrote,
Иванов-Петров Александр
ivanov_petrov

Сквозь асфальт

- Р. Фрумкина. Новое литературное обозрение. 2012.
О книге трудно сказать. Потому что первые впечатления обманчивы. Если поглядеть поверхностно, не читая, глядя в оглавление, предисловие и тп. - что это? Книга из рецензий, они ранее публиковались. Значит, что? Ну, как это бывает - автор собрал под книжную обложку статьи, в данном случае - даже рецензии, и запустил. Книга.

Однако, читая, замечаешь совсем другую вещь. Книга сделана не из случайных рецензий, они собираются в узор, и узор содержит изображение, которое в каждой рецензии содержится смутно, а при чтении их подряд - замечается все более отчетливо. Как в голограмме.

И что же такое видно? Я не умею сказать. Как мне кажется, и автор с этим столкнулась, и потому - нашла такую вот форму выскаывания. Каждая главка книги - история чьей-то жизни в СССР. Их много, самых разных. Фронтовые и гражданские. Ученые и совершенно не имеющие отношения к науке. Знаменитые и совершенно простые. Пострадавшие за убеждения и сидевшие, и не сидевшие, при этом - искренние и полные сторонники советского образа жизни. Верные почитатели социализма и люди, критически его оценивающие. (Там не только рецензии, есть еще размышления и воспоминания автора, но начало книги все из обзоров чужих воспоминаний)

Есть такой образ: Россия, пожирающая своих детей. Что судьбы людей в России очень жестоки, и множество судеб отмечены несчастьем - не обычным, связанным с тщетой дней земных, а очень специальных, российских. Но понять этот образ нелегко - слишком быстро прибегают: как! на что тут! только в России!? Это хотят обидеть и обозвать. Ну, и о дореволюционных временах автор не говорит, она - о жизни в СССР. Но и тут не легче. Что - только в СССР? А в других странах медом намазано? Ну и катитесь... Может быть, для того, чтобы не вступать в разговор с такой вот реакцией - а ведь тут отвечать ничего не надо, это голоса граждан, которые лучше бы проходили мимо, с ними говорить не о чем - ну, в общем, автор такого не говорит. Одна за другой проходят судьбы, самые разные - и люди очень несчастны, и корежит их в большинстве именно советская действительность. Кто сидел, кого и без того угробил советский быт.

Так понять можно, вполне. Но это тоже поверхностное понимание. Тут еще ступенька для подъема, и опять нелегкая. Вот недавно говорилось тут о тексте Юрчака "Это было навсегда, пока не кончилось". Там автор, антрополог, 600 с гаком страниц написал, чтобы подобраться к первым понятиям, которыми можно бы характеризовать советскую действительность. Юрчак говорит: совершенно неправильно, слишком примитивно и неправдиво описывать мир СССР как мир кровавыъх палачей и их пособников с однйо стороны, и тех, кто сопротивлялся, молчал и думал одиноко о сопротивлении, или боролся... Так неправильно, в эти понятия та жизнь не втискивается. А здесь автор, совсем не социолог и не антрополог, написала 250 страниц, книжка тонкая, в палец - собрание рецензий, и она как букет из погибших жизней.

В такой книге нет и не могло быть подробной теории, как же выговаривать ту советскую жизнь. Значит, для нее использованы слова простые, обиходные, уже имеющиеся. И в самом деле, если прямо читать - Фрумкина говорит то, чего Юрчак просит не делать. Она как раз и говорит, что эти люди каждый по своему сопротивлялись, она говорит о сопротивлении, о противостоянии.

И опять же легко понять, будто ничего, кроме этого либерального убеждения, не высказывается - вот, люди противостояли... Понять, что Фрумкина говорит совсем не о том, можно, если продолжить фразу. Кому противостояли? Советской власти? Да там почти нет про диссидентов, там если не все, так большинство - честные советские люди, искренне убежденные в правоте идей социализма и в том, что советский строй - лучший на свете. И автор показывает, как их ломает джизнь и как они противостояли, в самом деле сопротивлялись. А чему же?

Тут, наверное, в засаде сидит самое глухое непонимание. Тут можно сбросить все в серую пыль, бормоча - ну, как во все времена, всем было плохо, у всех жизнь не задалась. Да к тому же там - штук 20-30 биографий затронуто, какая это выборка. Всегда можно собрать 30 жизней несчастных людей. Эка невидаль. Ничего это не доказывает и не показывает, просто это... ну... собрание биографий. Тенденциозно подобранное.

Это совсем пустой взгляд. Конечно, в любой жизни есть неудачи, трудности и случаются несчастья. Но автор вовсе не это показывает. И в самом деле, то, на что она указываает пальцем, имеет отношение к жизни именно в России, и иенно в советский период. Если б были собраны жизни испанские или французские, или бразильские - иной был бы аромат от букета судеб, иначе бы это выглядело. Дело не в том, что так уж все было б сладко и чудесно - нет. Но вот того колера, который при сборах с наших просторов - нет, в другом месте не собрать.

И все же сказать это нечем. Нет языка, хоть минимально понятного. Все общие понятия будут истолкованы в некие глупые примеры и неверно понимаемые обобщения. Социологи сейчас лишь подтягивают штаны, чтобы взяться за работу и лет через сто, когда все забудется, для трех аспирантов станет понятнее, что же там было. А из прочих, непрофессиональных людей, внутреннее понимание, даже если оно имеется - не может быть выражено общественно-понятным способом. И поэтому (может быть; мне так кажется) автор не стала говорить это прямо, и ей для решения ее задачи пришлось собрать букет жизней. Вот в первый день войны солдат бежит в штаб с оповещением - несколько километров, пешком, это в дивизии первого удара, приграничной. Вот в эвакуации московские девушки собирают хлопок за еду, и голодают. Вот человек сидит в Маутхаузене, и немцы, там сидящие, немецкие коммунисты, его выволакивают из смерти - потому что у них задача: сделать так, чтобы как можно больше русских спаслось. Вот простой парень делает советскую карьеру, ни о чем и не мечтая. Ученые изучают человеческую психику и гибнут в блокадном Ленинграде, кто-то пишет письма, кто-то - дневники, которые потом читают внуки. Или не читают. Кто-то в 90-х издает сам, своими силами, тираж в 2 экземпляра - и одна из книг, половина тиража, попадает к журналисту. Филологи, статистики, инженеры, непризнанные поэты. Пишет генерал царской армии о первых днях революции. Пишет советский "офисный клерк" о повседневных делах. Пишет домохозяйка. Девочка, которая сейчас голодает, потом станет академиком. А тот мальчик скоро умрет, тот, что мелькнул в двух абзацах вон той истории, а его друг напишет книгу...

Перебивя друг друга, в тоненькой этой книге проходят разные судьбы. Их очень много, иногда почти знакомые, чаще - совсем далеких и неизвестных людей. Над всем этим стоит автор и протягивает читателю руку: заглавие. Заглавие книги вытягивает понимание, раз за разом тонущее в обилии деталей. Там есть очерки о социологах, о географах, уже современных. Есть совсем не относящиеся к биографиям рассказы о психологии. Не относящиеся? это опять биографии, случаи, как бывает в медицинской литературе. Об аутизме, шизофрении. Ты не понял, о чем это? Решил, что просто так? Вот заглавие.

И что?

Наверное, можно придумать какие-то округлые слова, чтобы это сказать. Но мне кажется, это убъет замысел книги. Сказать это правильно нечем, а неправильно не надо. Я попробую все же сказать о том, что говорит автор - но, простите, тем же способом: не своим голосом и совсем по другому поводу.

Александр Койре написал удивительную и странную книгу Мистики, спиритуалисты, алхимики Германии XVI века.

Тут надо бы вытанцевать, что это было за время, и как-то представить героя цитаты - Себастьяна Франка. Он умер совсем рано - в 43 года. Противостоял Лютеру. И вообще многим противостоял. Считается деятелем Реформации, то есть был за свободную религию, за честное христианство. Верил искренне и горячо. А вокруг были религиозные войны и утверждение "нового христианства" в качетве государственной религии. Он был из тех, кто вместе с Лютером начал движение Реформации, и сразу после победы отошел от Лютера и сурово с ним спорил, потому что то, к чему Реформация сразу же стала сдвигаться, не казалось ему христианским обществом.

tempFileForShare
tempFileForShare
tempFileForShare2
tempFileForShare3
tempFileForShare4
tempFileForShare5
tempFileForShare6
tempFileForShare7

Кому противостоял этот Себастьян Франк? как это сказать на языке его времени, когда вокруг гражданская война, религиозная война, все быстро схватились и поделились на группы наших, разобрались, кто кому чужие и кого жечь - а он чей и с кем?

Социальная жизнь людей представляет собой для человека такие условия, что человеку в этом выжить... очень трудно. Это вообще. А в частности - особенности социальной жизни в СССР были такими, что особенными, в некотором смысле крайними. Не власти противостоит человек, а обществу окружающих людей. И в СССР это противостояние обществу было очень тяжелым. Российские судьбы такие трудные, потому что способов, как человеку выжить в этом обществе, пока не накоплено. Каждый сам, как уж сможет.
Tags: books5, history5, sociology7
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 69 comments