Иванов-Петров Александр (ivanov_petrov) wrote,
Иванов-Петров Александр
ivanov_petrov

просмерть5

Предельная значимость смерти

О том, что говорится в основном, в массе, в подавляющем большинстве случаев - сказано. После отделения всего этого самого обычного, остаются редкие, немногие высказывания, где говорится и нечто другое.

Это такие крохотные камушки. Может быть, это верхушки огромных камней, которых почти не видно - они существуют в виде личных разговоров, не доносясь в интернет. Может быть, это остатки камней, которые существовали в прежней культурной ситуации, а теперь становятся все меньше, разрушаются и вытесняются. Может быть, они всегда были маленькими. Это неизвестно.

Все, что можно сказать - кроме крайне многочисленных высказываний уже охарактеризованного сорта, есть немногие высказывания других типов. Высказываний таких мало, а смыслов, которые они отображают - много. Иные смыслы можно уловить по единственному высказыванию, в других "типах" малых камней - три, пять, пятнадцать высказываний. Но все же это отдельные смыслы, о смерти в них говорится иначе, чем в самых распространенных типах.

Во множестве высказываний смерть служит не каким-то физиологическим показателем прекращения жизненных процессов, а выступает как этическая, ценностная категория предельной (абсолютной) значимости. То есть это мера серьезности высказывания, существенности желания, значимости поступка. Смертью измеряют прочие события жизни.
При этом важно, собственно, только основание сравнения (смерть), а не количественное с ним отношение измеряемого. Вот что имеется в виду: не важно, будет ли сказано, что X сильнее смерти, слабее смерти или сильный, как смерть – важно лишь само сравнение со смертью, соотносимость Х и смерти. В результате многие сильные человеческие чувства и мотивы поведения оказываются вплетены в разговоры, где используются слова смерть и время.
Другой аспект соотношение – сравнение чего-либо со смертью, чтобы сделать смерть представимой. Здесь общая схема: Х как смерть. Предполагается, что Х известно, и тогда смерть становится понятнее.

Смерть и любовь
о их соразмерной значимости в жизни/

Смерть и жизнь как единство
жизнь и смерть - одно/

Смерть и время, здесь время = жизнь
время создано смертью/, времени нет, есть только жизнь и смерть/ и т.п.

Смерть придает ценность жизни

Сон – младший брат смерти
жизнь есть сон и т.п.

Предсказание смерти
предсказывают время своей смерти вплоть до даты, зовут друзей

Планирование смерти
место среди жизненных планов

Время года, олицетворяющее смерть
осень - пора умирания/, зима - смерть/, Мара-Морена и т.п.

Память как средство победы над временем и смертью
быть забытым - страшнее смерти/, Самовспоминание подчиняет смерть/, идентичность Я сохраняется памятью/, метка во времени

Посмертная слава
Иосиф Виссарионович сказал, что на его могилу люди навалят много мусора, но ветер истории со временем его обязательно развеет

Дар смерти
смерть - дар творца, но Мелькор...

Искусство как победа над временем и смертью

Смерть как предельная ценность: вера, храбрость, верность, смысл
сохраненеи веры перед лицом смерти/, Русские во все времена принимали смерть как должное/, когда ничто не имеет смысла - смыслом становится смерть,

Смерть за других для их спасения

ris4

В сопоставлении с предельной (абсолютной) ценностью смерти время приобретает иные черты. Это этически окрашенное время, ценностное время, и оно ведет себя совсем иначе, чем счетное время хронологической шкалы.
Прежде всего несколько замечаний о поведении времени в ценностном аспекте. При сравнении со смертью время выступает как синоним жизни, и становится столь же сложно измеримой: разные части времени имеют разную значимость, то, что по часам длится коротко, оказывается очень продолжительным, что длится долго – быстро забывается. Короче, это время часами не измеряется, оно крепко связано с тем, чем наполнено. Если хронологическое время мыслится как ньютоново пространство – это вместилище событий, такой длинный ящик с шкалой времени по стенке, то ценностное время обретает собственные части, у него есть ядро и периферия, его деление на части (как у организма) оказывается значимым.
Смертью покупают время. Например, бойцы в бою отдают свои жизни, чтобы другие продлили жизнь, выполнили какие-то важные действия. Время здесь становится совсем иным, не счетным, не линейным. Скорее, это обмен значимостями: смерть как предельная ценность, цена ее настолько велика, что жертва одних людей может купить «кусок времени» другим людям. Важно, что никогда не говорится, сколько именно измеримого времени купили своими смертями жертвующие. Они купили другим жизнь – вот в то смертельное мгновение и навсегда, там покупка не измеряется в часах и минутах, что и показывает – речь об ином, несчетном времени, времени, которое равно по смыслу жизни.
Это время неаддитивно, то есть складывать куски не удается, сложенные вместе, они имеют иную продолжительность, чем оба по отдельности. Здесь можно привести иной образ – время выступает как некий туман, более плотный в середине и разреженный по краям, и эти туманные облака являются атмосферой событий, в них заключенных. Это важно, поскольку время теряет функции равнодушного вместилища и становится сращенным с событием, принадлежащим ему. Событие излучает собственную атмосферу времени, и потому время перемещается, складывается и т.п. только вместе со «своими» событиями. Бывает время ценное и не ценное, собственно, именно в связи с таким ценностным представлением о времени получает свой смысл выражение о цене времени. Совсем другое значение у цены линейного времени – там ценится время как сумма, важно лишь количество времени. Здесь важно время вот это, а не то, время не может быть заменено, и потому в связи с одними событиями оно ценно, а с другими – не ценно или имеет отрицательную ценность. Время счастья не может быть приравнено к времени боли, даже если их количества равны.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments