В книге Чжу Юя «Из бесед в Пинчжоу»
много историй о китайской экономике 13 века. Автор, путешествуя по Китаю, записывал истории… Отчего-то они отдаются насмешливым эхом. Наверное, это у них от возраста такой характер.

Вот история о торговых кораблях в Гуанчжоу… О системе таможен, солдатах, вызываемых для досмотра, о налоге в десятую часть, и другом – в третью часть, и еще мелких налогах, «оставшимися после этого товарами купец может распоряжаться по своему разумению». Кроме товаров, на которые установлена монополия государства, и которые отбираются целиком. Ну а кто уклоняется – у тех конфискуют всё…

Вот описание морских путешествий, где капитан, затрудняясь выбрать курс, закидывает веревку с крюком на конце, поднимает из моря немного грунта и нюхает его – после чего и определяется, в каких он водах. И о повадках в иностранных портах, где налогов нет, но надо делать подарки.

Вот о системе долгов, где задолжавший отправляется торговать на чужбину, а выданные ему товары плюсуются к долгу с процентами – и как власти следят за тем, чтобы долговые обязательства были взаимовыгодны. «Управление торговых кораблей издает относительно этого специальные указы»

Вот о наказании провинившихся чужеземцев. Их бьют тростниковыми палками – и любознательный китаец отмечает: «Удары по ягодицам для них болезненны, а вот ударов по спине они не боятся». Нежность чужестранных ягодиц…

Вот вполне туристическая история, как китайцу пытались продать говорящего попугая: «Я стал слушать, но попугай говорил только по-иноземному или щебетал, как обычная птица. Зря только время потратили на его обучение! Я посмеялся и вернул птицу хозяину».

Всё это сопровождается жалобами китайца на невозможную еду в южных районах. Эти ребята из Гуанчжоу едят такую гадость… Лягушек, змей, даже насекомых, заливая всё омерзительным жареным растительным маслом – в рот взять невозможно!

Но лучше всего история про деноминацию… «В начале годов Чун-нин в обращение были выпущены большие медные монеты – достоинством в десять простых монет, но по весу соответствовавшие трем простым. Потом, чтобы уравнять вес и стоимость, было велено на юго-востоке считать эти монеты за пять простых, дешевле, чем на северо-востоке. Потом, поскольку положить конец разбойному использованию таких монет, отлитых частным образом, не представлялось возможным, цена для всех них была установлена повсеместно в три простых. …

В дворцовом казначействе в то время монеты хранились без счета, и изменение стоимости привело к большим убыткам.»

Потом «из ворот… столицы вылетели всадники, криком оповещая население о том, что большие медные монеты обесцениваются до трех простых. … Богатым не на чем стало греть руки.

В кайфанском управлении, получив указ, для частных ломбардов установили срок в пять дней, когда заклад можно было получить по прежней стоимости. Простые люди тут же бросились за выгодой. Владельцы же ломбардов были недовольны этим приказом и исподволь сопротивлялись ему. Тогда власти установили тяжелые наказания…».

Что? Неужто кто-то не узнал? Однако самое интересное не в этом. В этой истории есть мораль, как это принято у китайцев. Объясняется, как должен вести себя благородный муж в таких вот средневековых ситуациях. Тринадцатый век, дело такое…

«Один сметливый богач, уже после того. как определенный властями срок вышел, по своей инициативе еще пять дней продолжал выдавать заклады по старой стоимости, и его ворота отметили большой доской. При дворе, узнав об этом, занесли имя богача в анналы»

И тут же совсем частная история: «Мой двоюродный дядя по отцу – его звали Бин – жил тогда в Хучжоу, к западу от моста Ифэнцяо. У него, как говорится, для погони за прибылью было скоплено несколько сотен связок монет. И вот, как только началась реформа с большими монетами, кто-то из его сыновей… узнал новость первым. Он стал просить дядю поторопиться и обменять деньги на товары, но дядя лишь посмеялся и ничего не ответил.
Потом же спросил:
- Так что, эти деньги теперь нельзя использовать по старой стоимости?
- - Да, - отвечал тот человек.
- - Я пострадал. Но ведь и другие пострадали, - рассудил дядя. – Что тут поделаешь!
- Так он потерял все, впоследствии больше ничего не скопил, но никогда нимало не раскаивался в своем поступке»

Смутно сквозь пелену времени я вспоминаю реформы тринадцатого века… Обмен пятидесятирублевок… в три дня… Деноминации… заменации новыми бумажками… инфляции и пропадации с пирамидациями… Пробовал я поступать и так и эдак, но с какого-то момента, примерно как этот дядя, перестал делать что-либо и – главное – раскаиваться.