Качество образования зависит от необходимости данного образования и отсутствия госстандарта
http://www.polit.ru/science/2008/03/13/sokolov.html

Это текст по поводу скандала на соцфаке МГУ. Но значение - шире, касается всего высшего образования в России. поскольку увязывает ухудшение ситуации с отсутствием потребности у общества в данных специалистах. А если намненадам и работы нет - получается как сказано:

"С точки зрения мотивации, студентов можно подразделить на три группы. «Академики» (класс А) хотели бы посвятить себя той дисциплине, которую изучают – и поэтому образовательная программа их факультета рассматривается ими с точки зрения качества той информации, которую она содержит. «Халявщики» (класс С), наоборот, не думают, что их жизненные перспективы как-то связаны с их нынешней специализацией, и поэтому озабочены лишь количеством усилий, которые необходимо затратить, чтобы сохранить статус студента и получить в итоге диплом. Чем усилий меньше, тем лучше. Наконец, «профессионалы» (класс В) соединяют черты обеих групп. Как правило, это люди, которые хотели бы посвятить себя одной из смежных специальностей, и поэтому озабочены максимизацией качества одних курсов – и минимизацией затрат на все прочие. Если мы вернемся к примеру социологического факультета, то для будущих исследователей рынка методы проведения массовых опросов или статистика жизненно важны, а вот история социологической теории является лишь одной большой тратой времени [1].

Постсоветские факультеты социологии вынуждены существовать преимущественно за счет студентов класса С – тех, кто рассматривает их как источник жизненных отсрочек, а не полезных и нужных знаний [2]. Для этого имеются серьезные основания. Рынок профессионального социологического труда ничтожно мал, беден и уже заполнен до предела. Подавляющее большинство поступающих на соцфаки и не планируют однажды оказаться на этом рынке. Соответственно, чтобы поддерживать конкурс и не терять половину студентов на первых же сессиях, факультеты вынуждены снижать требования и облегчать программы. Доходы факультета зависят от количества обучающихся на нем студентов, а количество студентов даже в полностью бюджетных вузах зависит от конкурса и от количества отчисленных. Если конкурс мал, а отчислено много народу, то факультет рискует, что в следующем годе ему не позволят принять столько же людей, сколько он принял в этом, и ему придется сокращать ставки. Понятно, что в этой ситуации никто не заинтересован в отчислениях.

Чтобы прочитать курсы кое-как, не нужны хорошие преподаватели – и, в результате, чтение лекций в вузах часто перекладывается на плечи людей, которые оказались под рукой только потому, что не нашли другую работу [3]. Наконец, привлечение неквалифицированных и не особенно высоко мотивированных кадров, которые, кроме того, перегружены работой, но вынуждены при этом имитировать научно-исследовательскую деятельность, оборачивается развитием особого интеллектуального жанра – постсоветской вузовской науки. Эта наука состоит из схоластических комбинаций и рекомбинаций текстов из подвернувшихся под руку стандартных учебников (а иногда – из их незаконного копирования), и имеет минимальные эмпирические основания – если имеет какие-либо вовсе.

... отсутствие всего этого на соцфаке МГУ в настоящее время не вытекает исключительно из личностных особенностей декана или его замов. Оно отражает рыночные условия, в которых действовал факультет все эти годы. OD-group требовала перераспределить наличные средства и переделать учебные программы в интересах студентов группы А – и в ущерб интересам студентов группы С, которые, вероятно, предпочли бы получить на те же деньги охраняемую парковку побольше и поменьше головной боли во время подготовки к экзаменам.

...Можно ли внести более глубокие институциональные изменения, которые обеспечили бы повсеместное соблюдение интересов А-студентов вне зависимости от успешности их переговоров с факультетским начальством?

... если каким-то чудом ужесточение требований к исполнению учебных планов удастся равномерно произвести на всех гуманитарных факультетах сразу, это, скорее всего, просто приведет к падению спроса на гуманитарное образование. Если уж приходится 5 лет работать 54 часа в неделю, как того требует Госстандарт, то лучше окончить этот период с приличной технической или естественнонаучной специальностью. Как мало в этих условиях останется желающих стать социологами, можно догадаться, сравнив конкурсы на социологические, и, скажем, математические факультеты ведущих российских вузов....Если социально-научное и гуманитарное образование станет настолько же трудоемким, насколько трудоемко естественно-научное, техническое или математическое, спрос на второе вырастет, вероятно, примерно на столько же, насколько упадет спрос на первое (минус количество людей, которые предпочтут спокойно пойти работать).

Можно ли переделать образовательные институты так, чтобы они стали относительно более friendly по отношению к А-студентам, не теряя, при этом, привлекательности для С-студентов – и чтобы те экономические ресурсы, которые эти последние привносят, послужили развитию социологической дисциплины?

Самый очевидный и чаще всего озвучивающийся в связи с этим вариант связан с модификацией Госстандарта. Что, если попробовать модернизировать учебные планы так, чтобы они, не став сложнее для тех, кому, в общем-то, все равно, что учить, лучше готовили к академической карьере тех, кто ориентирован именно на нее?

...Система Госстандартов является аппаратом принуждения, в идеале, предоставляемым государством тем, за кем профессиональное сообщество признает право решать, что является, а что не является достойным изучения. Делегирование полномочий решать может принимать форму голосований (скажем, при избрании правлений национальных ассоциаций). Однако чаще всего оно выглядит как постепенное накопление некоторыми учеными авторитета, отражающегося в степенях, публикациях, индексах цитирования, приглашениях прочитать доклады на пленарных заседаниях конференций, избраниях во всевозможные редколлегии и комитеты, присвоении почетных степеней и множестве других символов академического статуса. Таким образом, академическая дисциплина подает во внешнюю среду сигналы, сообщающие посторонним, как она оценивает кого-либо из своих членов.

...вопрос о том, какая именно группа будет контролировать содержание Госстандарта, затрагивает интересы всех представителей профессионального сообщества, причем чем выше степень контроля над следованием стандарту, тем больше потенциал для конфликта. Включение или исключение определенных тем изменяет котировки того человеческого капитала, в аккумуляцию которого были вложены значительные силы.

...Другое кажущееся очевидным решение дилеммы заключается в диверсификации образовательного предложения по тому образцу, который предлагают американские университеты. Разумеется, количество избирающих социологию своей major, основной специализацией, среди бакалавров в Штатах гораздо больше, чем количество мест на рынке социологического труда, и тем хорошо об этом известно. Подавляющее большинство американских студентов-социологов – даже в очень хороших университетах – относятся к В или С, не к А-типу. Тем не менее, всем им удается мирно сосуществовать – главным образом, потому, что там они могут годами учиться бок о бок, никогда не встречая друг друга. Это достигается за счет системы, при которой элективность большинства курсов сочетается со сложной системой реквизитов – для того, чтобы записаться на какой-то предмет, нужно в обязательном порядке предварительно прослушать другие (как в примере выше – для того, чтобы добраться до многомерной статистики, нужно прослушать вводный курс по теории вероятностей). Эта система с первых же шагов сортирует студентов-социологов по параллельным трэкам. В то время, как одних учат построению сложных математических моделей, других развлекают социологией танца. Все остаются довольны проведенным временем.

...Однако подобная диверсификация программ внутри одного факультета сталкивается с почти непреодолимым препятствием в виде той организации учебного процесса, которая имплицитно подразумевается Госстандартом. Разница между российской и американской образовательной системой бросается в глаза при простом сопоставлении расписаний.

...По сравнению с американским, российский учебный план содержит огромное число курсов при минимальном количестве часов, отводимом на изучение каждого предмета. Для американского студента средним академическим результатом является прослушать (слово в этом контексте не совсем уместное) 6-7 курсов в год. Его работа при этом состоит в том, чтобы являться на 3-4 полуторачасовых лекции или семинара в неделю, готовясь при этом к каждому день в библиотеке. Более обычно для российского студента – 15-20 курсов в год, 3-4 лекции или семинара в день – и полчаса чтения в метро или маршрутке каждое утро [15]. Обычное соотношение аудиторной и самостоятельной работы для американского бакалавра – 20:80, для российского – 50:50.

...При равной нагрузке в часах для студента, российская система требует гораздо большего вложения преподавательского труда. Чтобы полностью нагрузить работой каждого студента в отечественном вузе требуется усилия 10 преподавателей в семестр – вместо 4 в США. Подготовка американского бакалавра занимает примерно 1200-1500 часов преподавательского труда, российского – порядка 4000. Это различие компенсируется несколькими путями, одним из которых является, разумеется, увеличение нагрузки преподавателей. Автор этого текста с умилением прочел недавно газетную статью с жалобами ассистента преподавателя из Университета Техаса (Остин), спустя 5 лет после вступления в эту должность так и не видящего конца своей работе над диссертацией из-за необходимости читать лекции или вести семинары по двух курсам каждый семестр [17]. Нагрузка на его российского коллегу была бы в 3 раза больше[18] – что не мешает этому российскому коллеге защищать диссертацию в 3-4 года.

...Справедливости ради надо сказать, что соотношение 50:50 не оговорено жестко в Госстандарте [19]. Сами вузы, однако, не заинтересованы в том, чтобы изменять эти пропорции в пользу внеаудиторных занятий по одной очень простой причине: количество преподавательских ставок на факультете определяется, в первую очередь, количеством аудиторных часов. Снизив количество лекций и семинаров, декан в лучшем случае уменьшит доходы преподавателей от сверхурочных занятий, а в худшем – автоматически обяжет себя уволить часть своих подчиненных. Демонтаж подобной системы просто не может начаться на уровне отдельных факультетов.

...В общей сложности, Госстандарт предписывает обязательное чтение бакалаврам-социологам 25 предметов, из которых 14 общеобразовательных («Философия», «Политология», «Высшая математика», физкультура и т.д.), 10 представляют собой обзоры предметных областей социологии и смежных дисциплин («Социология политики», «Социальная педагогика»), а оставшийся представляет собой занятия на военной кафедре. В совокупности эти 25 обзорных курсов покрывают 6160 часов из 8200 и, приблизительно, 3100 из 4100 аудиторных. Из оставшихся 820 занимает т.н. «вузовский компонент», определяемый на уровне университета или института и отражающий относительное влияние деканов, стремящихся обеспечить своих преподавателей почасовыми лекциями на других факультетах. Только 1280 остаются на усмотрение факультета, и только в этих пределах он может реально варьировать свои программы.

Отказаться от чтения какого-либо из предметов, составляющих первые 85 процентов списка, кому-либо из своих студентов факультет не может под угрозой жестких санкций. Диверсифицировать предлагаемые курсы в этой ситуации можно в одном-единственном направлении – попросту прочитав все предметы по нескольку раз на разном уровне сложности – «Политическую социологию для А-студентов» отдельно от «Политической социологии для С-студентов». Это, однако, потребовало бы соответствующего увеличения числа преподавателей, поскольку извлечь из каждого из них больше, чем извлекается сейчас, видимо, уже совершенно невозможно. Привлечь дополнительных преподавателей университет не может из-за отсутствия ставок – и студенты типов А и С, ко взаимному неудовольствию, опять оказываются в одной и той же аудитории.

Нетрудно объяснить самому себе, почему модель с небольшим количеством преимущественно элективных курсов и упором на самостоятельную работу казалась создателям Госстандарта неприемлемой. С другой стороны, над ними довлела старая всепроникающая идея, согласно которой университетское образование должно покрывать собой все здание науки, и каждый получатель диплома по социологии должен знать хоть что-то и о социальной педагогике, и о социологии политики, и о моделировании социальных процессов. Мысль о том, что диплом могут получить люди, не знающие о какой-то одной важной области социологии вовсе ничего, казалась им, вероятно, гораздо более тревожной, чем мысль о том, что после освоения стандартного учебного плана его, как правило, будут получать люди, не знающие почти ничего ни об одной её области [20]. Помимо обаяния этого идеала как такового, существовали и более прагматические соображения, способствовавшие попыткам его реализовать. Создатели Госстандарта опасались потерять всякий контроль над учебными планами, поскольку предполагали – не без некоторых на то оснований – что, получив полную свободу, многие факультеты быстро придут к преподаванию чего-то типа эзотерической социологии или социологии астральных сил как своего основного предмета. Госстандарт закладывал фундамент для сравнения и, при необходимости, предоставлял повод для вмешательства в частные дела факультетов.

Однако, задуманный как средство сдерживания безудержного падения качества образования, Госстандарт оказался гораздо эффективнее как средство сдерживания его роста. Он не предотвратил того, что под видом социологии в России сейчас преподается практически всё, что угодно....

Не добившись улучшения содержания преподавания, Госстандарт заставил, однако, отдельных преподавателей и факультеты в целом снизить уровень программ настолько, чтобы их одолел и самый незаинтересованный студент. Поскольку факультеты вынуждены были предлагать большую часть своих программ всем учащимся, сложно было поставить дело так, чтобы самый незаинтересованный студент на многие курсы просто никогда не попал. ...

повсеместное и стабильное изменение ситуации к лучшему потребовало бы глубоких институциональных реформ, затрагивающих сами основы систем высшего образования и науки. Пока не изменится преобладающий способ организации учебного процесса, качество социологического образования не повысится – если только не случится чудо, которое в разы увеличит количество экономически обеспеченных А-студентов, или если на отечественные университеты не прольется золотой дождь, который позволит им утроить число преподавателей, вдвое сократив им при этом часы. Направления этих реформ следуют из всего сказанного выше. Во-первых, придется отказаться от централизованного регулирования содержания образовательных программ. Госстандарт, если он вообще будет сохранен, должен быть сведен к небольшому числу знаний и навыков, составляющих ядро дисциплины – в случае социологии, преимущественно, к знакомству с методами эмпирического исследования. Во-вторых, акцент должен быть перенесен с аудиторной на самостоятельную работу в гораздо большей степени, чем это имеет место сейчас. Это потребует, в свою очередь, изменения принципа оплаты преподавательского труда – от жесткой тарифной сетки, привязывающей занятие позиции и оклад к количеству часов, проведенных в аудитории, к иным формам контракта. Наконец, в-третьих, только поддержка молодых ученых создаст достаточно большой рынок труда для того, чтобы обеспечить более-менее стабильный спрос на высококачественное образование [22].

К этому grey_dolphin пишет примечаие:
"В той же Америке о качестве образования в сфере социальных наук (говорю об этом на основании собственного опыта работы в американских университетах, членства в APSA и многочисленных контактов с коллегами) заботится прежде всего само профессиональное сообщество - оно регулирует образовательные стандарты, ведет как формальный, так и неформальный контроль качества обучения, стимулирует и поддерживает конкуренцию среди университетов, факультетов и профессоров, и проч. В России, однако, механизмы профессиональной самоорганизации работают плохо, и нынешний политический климат их явно не улучшает"