Иванов-Петров Александр (ivanov_petrov) wrote,
Иванов-Петров Александр
ivanov_petrov

Гете и русская биология XX века2 (A)


Традиция Сент-Илера
Итак, существовала группа активно переписывающихся зоологов, обсуждающих проблемы теории эволюции и систематики организмов, наиболее активным членов которой являлся А.А. Любищев. Другая группа людей составляла не просто собеседников, но круг друзей. Состоял этот круг из Бориса Сергеевича Кузина, Евгения Сергеевича Смирнова и Юлия Матфеевича Вермеля. Последний опубликовал книгу по эволюции организмов (1931), в которой рассматривал обоснованность различных гипотез об эволюции организмов, аргументируя свои взгляды данными о строении конечностей различных позвоночных. Юлий Матфеевич Вермель - зоолог, специалист по амфибиям, двоюродный брат филолога Д. Усова. Впоследствии вместе с Б.С.Кузиным был репрессирован.

Б.С. Кузин (1903-1973) был крупнейшим знатоком жуков-нарывников (Сoleoptera: Meloidae). Особенно его интересовала изменчивость окраски этих жуков (в основном на среднеазиатском материале), закономерности изменчивости формы. Б.С. Кузин изучал работы Гете по морфологии. Кроме работ по систематике жуков и монографии по жукам-нарывникам (к настоящему времени устарели), оставил несколько теоретических трудов по методологии систематики. Работы эти («Упадок систематики», круг работ по биогеографии, по теории морфологии и эволюции) не опубликованы, хранятся в архивах. Например, «Учение о географических комплексах рас в свете основных положений теории системы», «Успехи современной систематики и ее задачи» (довоенная рукопись). «Упадок систематики» (по смыслу перекликающаяся со статьей С.В.Мейена 1990): «Современная биология поражает своей безыдейностью...». Рукописи «Упадок систематики», «Принципы систематики» и «Воспоминания» хранятся в Санкт-Петербургском филиале Архива Российской Академии наук (ПФА РАН), фонд № 1077. Некоторые выдержки из этих работ опубликованы (Кузин, 1987). В частности, Кузин опровергал логический «закон» о бедности общего понятия по сравнению с частным, что было ему необходимо для создания представления о типе живого организма в смысле Гете.

«Б.С. ни в коем случае не был книжным червем. Наукой он занимался на ходу, имел какое-то прикосновение к саламадрам знаменитого венского профессора-самоубийцы Камерера, и пуще всего на свете любил музыку Баха... Б. С. был довольно опытным путешественником в масштабе СССР. И в Бухаре и в Ташкенте мелькала его лагерная гимнастерка и раздавался заразительный военный смех...» (Мандельштам О. 1991. Соч. Т. 2. С. 148).

«Я сочинял сравнения для вашей характеристики и все глубже вживался в вашу антидарвинистическую сущность., я изучал живую речь ваших длинных, нескладных рук, созданных для рукопожатия в минуту опасности и горячо протестовавших на ходу против естественного отбора» (Мандельштам О. 1991. Соч. т. 2. С. 152).

Кузина знают совсем немногие. Если Любищев громко знаменит, если Беклемишев - настоящий классик мировой биологической мысли, без всяких скидок и преувеличений, то Кузин едва ли известен за пределами узкого мира энтомологов-систематиков.

Кузин и Мандельштам познакомились в Армении в 1930 году, куда Кузин был послан Московским университетом для наблюдений за выходом кошенили. В 1932 Кузин был арестован, отсидел два месяца, отпущен - а затем арестован вторично.

Кузин в своих трудах развивал гетевскую теорию архетипа. Во многом его мысли сходны с теми, что высказывают Любищев и Смирнов: «Представление о нереальности высших систематических категорий неверно, так как здесь понятию «реальность» противопоставляется не понятие «фиктивность», а «отвлеченность», которому. на деле, должна противостоять «конкретность... Ошибкой было бы считать «лес» нереальным, поскольку конкретными предметами могут быть только отдельные деревья». (Пример с лесом в то время был очень популярен: им широко пользовался Морозов в обосновании учения о биоценозе, им оперировал П. Флоренский для того же описания реальности общих понятий).
Кузин, как и Беклемишев, был рационалистом, т.е. верил в существенность наших мыслей о природе: «Наши умозаключения, при условии их логической правильности, имеют своим источником реально и объективно существующие в природе соотношения вещей». Однако в отличие от Владимира Николаевича Кузин отстаивал особый характер мыслей о типе: «Для внешнего, наукообразного употребления систематик продуцирует абстрактные понятия, схемы. Для себя - конкретные понятия, синтетические обогащенные образы. Их нельзя ни описать словами, ни представить в виде рисунка или трехмерной модели. Но они существуют во внутреннем зрении систематика и объективно - как интенсивное многообразие, как идеи изучаемых систематических групп. Идея систематической группы и есть ее тип. Группа - экстенсивное многообразие форм».(Кузин, 1987). Кузин (1987) в полном согласии с Гете подчеркивает динамический характер типа: «Синтетический образ интенсивного многообразия не может быть стабильным». При этом такая «логическая» группа, как тип, объединяет предметы с противоречивыми свойствами. Задачу систематика Кузин видит в постижении типа. «После запечатление в памяти образов отдельных видов и рядов изменчивости, во внутреннем зрении начинает складываться конкретное понятие рода». Тип «вначале расплывчат, потом определяется..., единый образ, но познанный в сравнении, в движении, и потому не стабильный, но как бы находящийся в непрерывном быстром вращении, при котором почти одновременно видны разные его стороны. Тип может быть представлен как многомерное тело». И далее: «Разрешающая сила внутреннего зрения различна у разных людей...». Это - о «глазе систематика», который, по Кузину, оказывается способностью к отчетливому постижению общих понятий - идей - в их непрерывном движении. В заключение этих рассуждений Кузин ссылается на Гете, разработавшего понятие о типе как норму сравнения организмов, и утверждает, что те же мысли высказывает и Е.С. Смирнов: тип определяется интуитивно и является непосредственно-очевидным.

В отличие от Любищева Кузин отстаивал иерархический характер системы таксономических категорий, аргументируя это наличием корреляции признаков, что приводит к неравномерности в их распределении. В этом он сближался с Е.С. Смирновым, однако подчеркивал нематематизируемость категории типа и бедность понимания типа как среднего арифметического.

Наследство: незримый колледж, которого нет
В этом кругу работа Гете жила и обсуждалась. Кузин был горячим сторонником идей Гете, как, по-видимому и Смирнов. Любищев, насколько можно понять, был зачарован математической стороной биологической систематики и с этих позиций критиковал взгляды Кузина. Беклемишев, как позитивный ученый, пытался на знакомом ему материале развить взгляды на архетип и систему живого без оглядки на то, гетевский это взгляд на живое или не гетевский, и пришел к представлению о «конструкции архетипа», о точной фантазии исследователя, в которой морфологические конструкты, развиваясь, повторяют тот же путь эволюции, что и реальные живые организмы в далеком прошлом.
Этот круг людей в конце 60-х - 70-х годах распался - скончался Кузин, Смирнов, Беклемишев... Учеников соответствующего плана у них, конечно, не было - они вели по этим проблемам не официальные научные исследования, а личные изыскания. Раздумья над смыслом жизни у профессионалов такого уровня неотделимы от области знаний, в которой они специализировались. Ученики формальные - аспиранты, докторанты - у Смирнова, например, конечно, были - ведь он был заведующим кафедрой и курировал большое количество работ. Однако идеи свои Смирнову передать в следующее поколение не удалось, его ученики развивались вполне самостоятельно.

Впрочем... Многие мысли Е.С. Смирнова были развиты «помимо» прямой идейной наследственности. В 50-60-х годах получило широкое развитие особое направление в систематике живых организмов, так называемая фенетика, ведущая начало от Адансона. Вычисление соотношения признаков с помощью ЭВМ и придание полученным значениям смысла «сходства форм» было развито весьма подробно (Sneath, Sokal, 1963). Затем на смену фенетике пришла кладистика, а потом и «машинная кладистика», в которой также вычисляются некоторые соотношения (разумеется, не средние арифметические), которым, однако, придается филогенетический смысл - эти методы позволяют оценивать не сходство, а родство организмов. Короче, математические методы классификации, которые Смирнов начал разрабатывать еще в 20-х годах, получили сегодня чрезвычайно сильное развитие, хотя столь же существенного прогресса в систематике за этим не последовало - в этом смысле Смирнов ошибся. Ведь его среднее арифметическое («тип») мыслился как служебное средство, которое может помочь построить естественную систему организмов.

В.Н. Беклемишев, написал фундаментальную монографию по зоологии беспозвоночных животных. У него было довольно большое количество учеников и продолжателей, однако смысл построенной им системы организмов в значительной мере не понят. Система Беклемишева трактовалась как филогенетическая и исправлялась в последующих работах его учеников с этой точки зрения.

А.А. Любищев преуспел в отношении учеников больше - тем более, что «передать» он мог в основном критический запал в отношении принятых форм эволюционных построений, а не позитивную работу по исправлению системы. В конце жизни у Любищева было много восторженных поклонников и последователей, но настоящий «обвал» славы настиг Александра Александровича тогда, когда это ему было уже совсем не нужно. Сейчас том за томом выходят сочинения А.А. В 60-70-е годы многие крупные ученые объединились для защиты идей Любищева. Их целью было освободить путь в официальную академическую среду его работам, добиться разрешения на свободное их обсуждение, цитирование. В результате многолетних настойчивых усилий С.В. Мейена и многих его соратников была выпущена первая крупная книга, в которой были собраны многие лучшие работы Любищева (Любищев, 1982).

В 70-е-80-е годы новый дружеский круг пришел на смену исчезнувшему. В это время наиболее живое обсуждение биологических проблем происходили в кругу С.В. Мейена, В.В. Налимова и Ю.А. Шрейдера, а также С.В. Чебанова (Чебанов, 1984).

Любищев в 1920-е годы думал о создании общей морфологии. С.В. Чебанов в своей статье по основам общей теории морфологии (1984) в числе основоположников традиции морфологического подхода называет и Гете - наряду с Пифагором, Платоном, Аристотелем, апостолом Павлом и многими другими великими и славными. Собственные взгляды С.В. Чебанова на проблему формы, чрезвычайно сложные, не всегда препятствующие пониманию, но уж точно затрудняющие объяснение и опубликованные с недостаточной подробностью, позволяют считать, что «Гетевский подход» отнюдь не был для него «ключевым».
Согласно Чебанову, морфология подразумевает определенное посвящение и не является наукой в принятом в 18-19 веках понимании этого слова. «Морфолог - эксперт, способный вести энлог, что предполагает особый образ жизни. Овладение морфологией - воспитание эксперта определенного рода. Энлогия - энтелехиальное единство формы и стерезиса, соотнесенное с интенцией ситуации. Форма присуща постигаемой вещи, предстающей постигающему как энлогия. Постигаемое и постигающее взаимно активны, изменяют друг друга, выступают как существа. Энлог - процесс взаимодействия, в котором порождается энлогия, отличная от фигуры. В типологическом подходе формы выступают как различающие для форм и центральным является отношение тип-вариант, которое связывает тип как семантический инвариант с вариантами его реализации» (Чебанов, 1984).

Любищев, страстный поклонник эпистолярного жанра, и в этом отношении воистину фигура, шагнувшая в ХХ век прямо из XVIII, письмами и беседами связывал множество самых разных людей, объединяло которых, может быть, лишь одно - подлинный интерес к биологии, не казенный и не наигранный. И потому именно через Любищева, через письма Любищева связывались между собой две линии героев этого очерка. Трое хороших знакомых, друзей - А.А. Любищев, П.Г. Светлов и В.Н. Беклемишев были связаны перепиской (Любищев - Кузин) с другой тройкой закадычных друзей - Б.С. Кузин, Е.С. Смирнов, Ю. Вермель.

Интересно, что Гете относился к систематике весьма подозрительно, его отталкивала искусственность выделения признаков из целого растения. А все рассмотренные нами биологи, развивавшие идеи Гете, были профессиональными систематиками. Карл Линней сформулировал задачу систематики - открыть Божественный план творения, понять ту Естественную Систему, в согласии с которой располагаются живые существа. Задача эта много раз переформулировалась, о смысл ее остался неизменным - постижение закономерностей конструкции Большой Системы живого мира.

Систематики, занимающиеся этой проблемой, пришли к выводу, что им необходимо представление об органическом типе, мыслимом не как множество (популяция, норма реакции и т.д.), а как существо. О таком типе писал Гете. Как этот тип возникает в личном опыте систематика, описал Б.С. Кузин. В.Н. Беклемишев проверил гармонию алгеброй и попытался сформулировать законы динамики типа для высших категорий системы. Е.С. Смирнов обнаружил, что представление о типе изменяет сам образ естественнонаучного исследования, образ научного результата. В поисках нового образа биологического знания в частности и знания о природе в целом он обратился к работам Гете, поникая в них через исследования Р. Штейнера, описавшего, исходя из мировоззрения Гете, этот новый образ науки о природе.

Литература.
Беклемишев В.Н. 1994. Методология систематики. М. KMK Scientific Press. 250 с.
Бляхер Л.Я. 1959. От позвоночной теории черепа к учению о метамерии головы позвоночных. Анналы биологии. ч. 1. М., Наука, с. 155-264.
Бляхер Л.Я. 1962. Очерк истории морфологии животных. М., Наука, 263 с.
Бляхер Л.Я. 1976. Проблемы морфологии животных. Исторические очерки. М. Наука. 358 с.
Вермель Ю.М. 1931. Эскизы о факторах, направляющих эволюцию. Труды научно-исслед. ин-та зоологии. Т.4, вып.3. 126 с.
Канаев И.И. 1964. Иоганн Вольфганг Гете. Очерки из жизни поэта-натуралиста. М.-Л., Наука, 261 с.
Канаев И.И. 1966. Очерки из истории проблемы морфологического типа от Дарвина до наших дней. М.-Л. Наука.
Кузин Б.С. 1983. Проблема систематики и классификации в переписке А.А. Любищева и Б.С. Кузина. - Теория и методология биологических классификаций. М. Наука. С. 134-143.
Кузин Б.С. 1987. Принципы систематики. Вопросы истории естествоз. и техники. N4: 137-142.
Лихтенштадт В.О. 1920. Гете. Борьба за реалистическое мировоззрение. Гос. изд-во. СПб. 500 с.
Любищев А.А. 1982. Проблемы формы систематики и эволюции организмов. М. Наука. 276 с.
Мейен С.В. 1978. Основные аспекты типологии организмов. Журн. общ. биологии. т. 34. №4. С. 495-508.
Мейен С.В. 1990. «Нетривиальная биология». Журн. общ. биологии. 51(1): 4-14.
Свасьян К.А. 1989. Иоганн Вольфганг Гете. М., Мысль. 191 с.
Смирнов Е.С. 1923. О строении систематических категорий. Русск. Зоол. журн. Вып. 3 и 4б. С. 358-391.
Смирнов Е.С. 1937. Регуляция формы соцветия Coriandrum sativum L. (к вопросу о теории поля). Уч. Зап. МГУ. N13. С. 85-118.
Смирнов Е.С. 1938. Конструкция вида с таксономической точки зрения. Зоол. журн. Т. 17. вып. 3. С. 387-418.
Смирнов Е.С. 1957. Наследование приобретенных свойств в процессе адаптации. Журн. общей биологии. Т. 18. N6. С. 464-475.
Смирнов Е.С. 1959. Тр. ин-та морфологии животных. 27. С. 68-78.
Смирнов Е.С. 1963. Проблема таксономического сходства в систематике. Журн. общ. биологии. Т. 24. N3. С. 172-181.
Смирнов Е.С. 1969. Таксономический анализ. Изд-во МГУ.
Смирнов Е.С. 1974. Проблема оригинальности таксона. Журн. общ. биологии. Т. 35. N4. С. 600-612.
Страхов Н.Н. 1865. О методе естественны наук и значении их в общем образовании. СПб. 185 с.
Шрейдер Ю.А. 1991. Поиски философско-методологических принципов биологии. Феномен А.А. Любищева и С.В. Мейена. - Природа биологического познания. М., Наука. С. 29-43.
Штейнер Р. 1992. Истина и наука. Пролог к «Философии свободы». Моск. центр вальдорфской педагогики. М. 55 с.
Штейнер Р. 1993. Очерк теории познания Гетевского мировоззрения. «Парсифаль». Москва. 142 с.
Чайковский Ю.В. 1990. Элементы эволюционной диатропики. М. Наука. 270 с.
Чебанов С.В. 1984. Представления о форме в естествознании и основания общей морфологии. Organilise vormi teooria (Теоряи органической формы). Tartu, ТРИ. С. 25-41.
Heinke F. 1897-98. Die Naturgeschichte des Herings. Abh. d. Deutsch. Seefischereivereins.
Smirnov E. 1925. The theory of type and the Natural System. Zeitschrift fur induktive Abstammungs- und Vererbungslehre. Bd. 37. H. 1/2. S. 28-66.
Goethe. 1884-1897. Steiner R. Einleitungen zu Goethes Naturwissenschaftlichen Schriften.
Tags: biology3
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 42 comments