Иванов-Петров Александр (ivanov_petrov) wrote,
Иванов-Петров Александр
ivanov_petrov

Category:

Последнее слово

http://artera-tv.livejournal.com/205054.html
"Коллекция последних слов умирающих от сотрудника реанимационной команды. "

(под кат - не знаю, всем ли приятно читать. Может, кому и не стоит. Нет, ничего особенного... только некоторых жалко всё же)
""Калий..."

Ё. 34 года

(Калий был причиной его смерти. Медсестра не выставила скорость капельницы и молниеносное введение калия вызвало остановку сердца. Видимо, он это почувствовал, потому что когда я вбежал в зал на сигнал приборов, он поднял вверх указательный палец и показав на пустую банку сообщил мне о о том, что в ней было. Это, кстати, был единственный случай передозировки калием из нескольких десятков в моей практике, в результате которой наступила смерть.)

"Насколько вы отдаете себе отчет в том, что делаете. Напишите мне листке бумаги, насколько вы отдаете себе отчет в том, что вы сейчас делаете..."

Ж. 53 года

(Ж. был инженер-гидравлик. Он страдал ипохондрическим бредом, выспрашивая у всех и вся о механизме действия каждой таблетки и "почему у меня здесь чешется, а здесь колется". Просил врачей расписаться у него в блокноте за каждый укол. Если честно, то умер он из-за распиздяйства медсестры, то ли она кардиотоник перепутала, то ли его дозу... Не помню. Помню только, что он сказал напоследок.)

"Вот здесь очень больно!"

З. 24 года

(У этого молодого человека был зарегестрирован один из самых "молодых" инфарктов в Москве. Он постоянно просил только "пи-и-ть..." и говорил, положив руку на область сердца, о том, что ему очень больно. Его мать говорила, что у него был очень сильный стресс. Через три дня была зарегестрирована самая "молодая" смерть от инфаркта миокарда. Он умер, повторяя эти слова...)

"Хочу домой"

И. 8 лет

(Девочка, которая две недели после операции на печень говорила только два этих слова. Умерла на моем дежурстве.)

"Бывало состояние получше..."

К. 46 лет

(Больной, который после двух бессознательных месяцев попросил сдуть ему манжетку на трахеостоме, убедив всех , что ему обязательно нужно что-то сказать. Прохрипев два этих слова, он снова потерял сознание и в себя уже не пришел.)

"Лариса, Лара, Лариса..."

М. 45 лет

(У М. был повторный обширный инфаркт миокарда. Он умирал и агонизировал три дня, все время держась за обручальное кольцо пальцами другой руки и повторяя имя своей жены. Когда он умер я снял это кольцо, чтобы отдать ей.)

"Вы же врач... Следовательно, так оно и будет, как вы мне говорите."

П. 44 года

(Интеллигентный седой грузин, который постоянно дружески пожимал руки всем, кто к нему подходил, твердя, что всем доверяет и во всех верит. Эти слова он сказал после инъекции морфия, перед тем, как ему надели кислородную маску. Во сне у него началась фибрилляция желудочков. Его раз тридцать били током. Потом сердце остановилось. Не завели.)

"Староват я, конечно, стал..."

Р. 62 года

(Астеничный дедушка с седой проплешиной, успешно поправлявшийся после банального аортокоронарного шунтирования. Он лежал один в одноместной палате и постоянно ворочался в кровати так, что "комкалась" простыня и ее регулярно приходилось натягивать, чтобы не было пролежней. На возраст, покряхтывая, пожаловался как раз в этот момент, перваливаясь с боку на бок. Осложнений у него не было. Я сделал ему инъекцию релланиума, чтобы он заснул. Умер во сне, видимо, "от старости".)

"Если оклемаюсь нормально и сердце прирастет, могу вам с Севера настоящие унты привезти. В унтах, вон, на охоту можно ходить, так что в Москве горя знать не будете. Если отторжения не будет, как у подводника, то можно ко мне будет в гости съездить. У нас там время бывает, когда солнце за горизонт не заходит. Трыньк — туда, трыньк — обратно... В сантиметре от горизонта зависнет — и обратно. Там я вам устрою праздник жизни. На сопки свожу. Так отдохнете у нас на севере, что на юг не захочется. Ладно, посплю, посплю... Я когда посплю, вроде не так тревожно... Аккуратненько с электродами, а то утром проснулся, ничто не бежит... Ну думаю, все... Да это я так, че вам буду расказывать, сами все знаете..."

С. 43 года

(Во время этого расказа медсестра вводила снотворное, на котором он заснул. Этот больной был усатым жителем Крайнего Севера. Он приехал в Москву с диагнозом "дилатационная кардиомиопатия", у которой есть только один способ лечения — пересадка сердца, после которой мы с ним и дежурили. "Подводник" — это его приятель по отделению, всю жизнь прослуживший на подводной лодке, умерший в период криза отторжения, через месяц после операции. У него были те же показания к пересадке, до которых он себя довел, дав обет "трахнуть 100 баб", сломавшись на 76-ой. С. не дотянул даже до криза. Он умер через семь или восемь часов от какой-то молниеносной инфекции. Я помню, что был большой скандал с хирургами, которые упрекнули нас в несоблюдении стерильности. По-моему, даже СЭС вызывали...)

"Все?.. Да?.. Все?.. Все?.. Да?.. Все?.. Да?.."

Т. 56 лет

(Этот больной умер примерно как вышеупомянутый Е. Он без разрешения встал, чтобы самостоятельно помочиться в "утку". В этот момент началась фибрилляция желудочков и он упал на пол. Мы, всей сменой, положили его на кровать. Началась остановка сердца, кто-то начал "качать"... Он, что трудно объяснить, оставался в сознании. На каждое нажатие груди, на выдохе, он выдавливал из себя один из этих вопросов. Ему никто не отвечал. Это продолжалось секунд десять.)

"Когда летал видел белые огни, правда, эту сам пей, когда придет дочка"

У. 57 лет

(На самом деле это был военный летчик Белоусов. Обаятельный, красивый и очень сильный духом дядька. С осложнением он лежал четыре месяца на искусственной вентиляции легких, пока не умер от сепсиса. Это не слова — из-за трахеостомы он не мог говорить — это его последняя записка, которую он писал огромными буквами, напоминавшими каракули дошкольника. Про белые огни он мне раза три пытался объяснить, но, к сожалению, я так ничего и не понял. "Сам пей" — по поводу "чудодейственного" трупного лекарства мумие, которым его добросовестно отпаивали по настоянию родного брата, тоже, кстати, военного летчика. С Белоусовым я дежурил полтора месяца, дежурств пятнадцать подряд. Очень к нему проникся, реально хотел, чтобы он выздоровел. Он умер ночью и я невероятно растроился. Утром, уходя с работы, я столкнулся с его дочкой в дверях отделения. Она меня знала и улыбнувшись спросила: "Как он там? Я, вот, пюре ему детское принесла, минералку, меда..." Я нахмурился, нарочито-грубовато пробормотал что-то об усталости после бесонной ночи, и быстренько забежал в лифт. Говорят она просидела у входа часа два, никто ей так и не решался сказать...)
Tags: ethics2, ethnography2, literature3, misc4
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 45 comments