Иванов-Петров Александр (ivanov_petrov) wrote,
Иванов-Петров Александр
ivanov_petrov

Categories:

С.А. Экштут. Россия перед Голгофой. 2010

Книга хорошая, очень хорошая. Но не без "но".
Сначала - чтобы не было неясностей - в целом: написано очень хорошо и увлекательно, очерки эпохи Александра II и рассказ о реформах, с понятными оглядками на современное наше состояние и красиво выстроенными параллелями. Сделано посредством рассказа о конкретных случаях, а не выдвижением общих догм. Примеры - никоим образом не фейк, книга правдивая, честная, профессиональная и увлекательная.

А потом следуют не то чтобы "но", а всё же и некоторые рассуждения дополнительного характера.

Не удалось достигнуть единства книги, она рассыпалась. Это не обязательно отрицательное качество - отчего не быть серии красивых очерков главами, отчего не писать импрессионистскими мазками. Можно. И всё же - несколько рыхло. Другое дело, что есть множество книг решительно хуже, а эта - хороша весьма, а - улучшить бы можно, если бы хватило сил. Насколько понимаю - автору не хватило. Сочувствую. Это не предмет хихиканья - дело тяжелое, материал трудный. Не всё удалось.

Еще одно обстоятельство. Книга существенно меняется в зависимости от точки зрения на неё. Это связано с заглавием. Заглавия книг, обнимающих значительный эмпирический материал, бывают двух родов - самоумалительного и несколько хвастливого. В общем, ни то, ни другое нехорошо, лучше быть точным - но уклоняются либо в ту, либо в иную сторону. Ни то, ни другое не плохо - отчего бы заглавию не играть контрастом с материалом книги. и тут критерий один - удалась игра или нет. Самоумалительные заглавия указывают как на тему книги некоторую частность, даже мелочь, а рассказ ведется очень масштабный и материал привлекается разнообразный. Читатель получает много больше, чем обещано - а, может, и не хотел того. Хвастливые названия указывают от книги - вверх, они много общее, чем материал книги. Указывают на то, частью чего она является или на некое единство, которое автор бы достиг, если бы смог.

Так вот, у этой книги - хвастливое название. Это не в порицание говорится... Может быть, слово лучше другое подобрать. Ну да пусть пока. Заглавие - много более общее, чем материал книги. Ведь по сути - что? У Александра II был военный министр Милютин, крупный деятель эпохи реформ, изменивший русскую армию и вообще человек интересный. Он написал многотомные мемуары. И вот автор пересказывает эти мемуары, играет по мотивам, в них отразившихся. Тема России 1860-х, Россия и реформы - необъятна. Это чудовищный материал. А у автора, к тому же, задача - быть легким, интересным, читаемым, писать не для спецов, а для интересующихся историей России. Как решить? И он берет эту частность, этого человека и его мемуары - и через маленькое окошечко показывает пейзаж.

Не всё получилось. Книга написана так, материал переработан настолько сильно, что читатель практически забывает, что всё - по мотивам воспоминаний Милютина, в связи с ним. Получается местами ни то, ни сё - забыта связующая нить, судьба этого человека и его идеи, идут собственные наблюдения автора, С.А. Экштута - а потом вдруг панорама вновь заужается несколько искусственно, потому что тема тянет в одну сторону, а источник - Милютин - идёт в другую. Потому - очерки, потому низкая связность. Картинки русской жизни, данные статистики, объяснения реалий, указание на малоизвестные сюжеты... Те кочки, по которым удобнее идти автору, чтобы не затопил материал - это вот подспорье в авторской работе в виде мемуаров Милютина - не отработано до конца. Надо было либо сделать это авторской тайной, переработать внутри, либо уж сделать путеводной нитью для читателя, более точно вывести Милютина в главные герои-сюжеты книги. А так - ни то, ни сё. Сил не хватило.

И в связи с этим ещё одна особенность, уже почти невыговариваемая. Такая книга обречена иметь подсознание. Я объясню, тут ничего заумного не подразумевается. Это - популяризация истории. Написано для широкой публики. автор не может заниматься профессиональной исторической работой - публикацией и критикой источников, значение которых понятно лишь профессионалу и т.п. Он должен излагать некий сюжет, идти по некоторой канве - ну не пишет же он базовый курс русской истории, приходится чему-то следовать. Более того. Книга - в виде широких мазков, очерков разных аспектов жизни. Такая неизбежно должна подразумевать, что базовый-то курс читатели знают. Можно указать цены на лошадей для кавалерийского полка в 1811 году, но подразумевается, что читатель в курсе про войну 1812 года. Ну и в том же духе - все те листочки и рюшечки, красивые примеры и контрфакты автор приводит в связи с некоторой подразумеваемой исторической моделью, которую "все" (читатели) знают, и которую он... Нет, не в том дело, что он с ней согласен. Может быть - наоборот. Но он следует некоторой линии, сюжетной линии, идейной линии - и расставляет дополнительные акценты, опровергает в некой частности, меняет знак, переворачивает отрезки - он работает... но с уже готовой моделью истории.

Это, говорю, банально, и ничего тут нет заумного и конспирологического. Конечно, с готовой, а как же. Так с какой? Ну, пока я читал - понял. Это советская концепция русской истории. Та самая, с разбудившими декабристами и Герценом, с ростом народных волнений и тюрьмой народов, угнетенным крестьянством и прочая и прочая, до - победы социализма в одной отдельно взятой стране, головокружения от успехов, контрреволюции 1990-х годов, второго застоя и других радостей нашей повседневно-известной истории.

Повторю - я не подозреваю автора в согласии с советской идеологией, ничуть. я другое говорю. у него нет возможности (не важно, сознает ли он это и с какой резкостью) говорить, не опираясь на советское изложение истории. Изменяя, исправляя, переворачивая, опровергая... - всё же именно эту концепцию. Это к вопросу, чем мы живем. в смысле видения истории мы всё ещё живем именно советской идеологией - не потому, что ей следуем, а хотя бы потому, что всё ещё её мифы опровергаем, переставляем и по контрасту с ними кроим другие, потому что ищутся факты, которые красиво бы оппонировали именно этой идеологизированной истории - а не иной.

Ещё раз, опять же. Я это совершенно не в укорение. Экштут в таких делах не виноват - есть общее знание истории, общее ее понимание, и всё, что может популяризатор - добавлять детали, подправлять, объяснять упрощения и т.п. Не - переписывать с самого базового уровня. По уму-то - может, и надо. Может быть, совершенно иные всплывут ключевые фигуры и в совершенно ином свете должны выступать прежние. В советском курсе истории Николай I - это Николай Палкин, идиот и солдафон. У Экштута Николай - Николай Благородный, последний рыцарь монархии. Дело не в том, что автор не прав или прав - ясно, что этот аспект Николая потому и оттеняется, что раньше был забыт, но ведь на деле у него множество иных аспектов. Ну к примеру - Николай Сонный, лучшие годы подъема были проспаны, это начало периода великого сна, из которого России не удалось выбраться. То же можно хоть о Герцене, хоть об Александре II - автор показывает на фигуру, значимую в рамках прежнего типа сюжетов, и добавляет ранее незамечаемый обертон. К примеру - а, не отпустил Герцен-то своих крестьян, ну мало что лишён наследства - так вообще-то он богателький жил, за границами, и вовсе свои капиталы не пожертвовал, так-то. Это к чему был рефлекс? А к фигуре принципиального борца с крепостным правом, к идеологизированному Герцену из прежнего исторического мифа добавляются контрфакты. Но вещь, может быть, даже и не это важно - мало ли какие другие есть сюжеты. К примеру - опять же, без претензии, а только к примеру, чтобы понятно - может быть, Герцен как автор книги по теории естественных наук, по сю пору мало кем замечаемый - поинтереснее будет, и он в другом совсем сюжете лежит, где-нибудь, к примеру, рядом с Максимовичем - а разве упомянут в базовом курсе русской истории 19 века Максимович? Ничуть, не упомянут. Нету его. Потому что миф рассказан иной, ни ему, ни Горяинову места нету в базовом курсе - хотя Аксакову и Киреевскому с Хомяковым есть место. Они - в рамках той идеологии, которая была рассказана, а другие - вне рамок, они в иных сюжетах - их проспали.

То есть все умолчания и подчеркивания по-прежнему делаются едва не на полях "Краткого курса истории ВКПб", если уж говорить, поднимая градус гротеска. Иначе не сказать - не поймут, иного языка нету, иной истории "никто" не знает, там нечего популяризировать.

Такие вот соображения. А так - что же, очень хорошая книга. Отчеты III Отделения, как это и надлежит быть, изложены в качестве истории Общественного мнения, привлечены замечательные сопоставления с русской литературой, много в книге очень приятных примеров, одни весьма известны, как фразы Бенкендорфа, а другие - и не очень, вот, скажем, история штабс-капитана Квитницкого - некоторый аналог дела Дрейфуса, весьма замечательная история. Или другой пример - что начало реформ совпало с пятикратным увеличением числа студентов университета, произошло разбавление качества - полуобразованные оказали отрицательное влияние на и так тоненькую культурную ткань. Это - к слову - интересно отзывается в истории 1960-х, когда число студентов возросло в 10 раз, т.н. вавиловский набор. Правда, эту параллель автор не видит или, по крайней мере, не упоминает.
Tags: books6, history6
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments