Иванов-Петров Александр (ivanov_petrov) wrote,
Иванов-Петров Александр
ivanov_petrov

Category:

Чем Китай лучше Индии?

http://ivanov-petrov.livejournal.com/1465847.html?thread=71860471#t71860471
ivanov_petrov
Вот интересное дело - отчего многие умиляются китайским и японским историям, и почти нет индийских историй и умиления перед индийскими историями. культура столь же древняя и богатая, и как раз всякие дзенские истории по понятным причинам - производное от индийской культуры. Так нет же - индия совершенно не вызывает интереса, а чуть история про Лю или Бяо - интерес тут как тут

albiel
Индийские однозначны и чаще всего менторски-нравоучительны. Нет пространства для фантазии, самостоятельной работы ума. У большей же части китайских как раз главная задача в формировании пространства для работы ума.

ivanov_petrov
Тут очень забавно. Выше приведенная история - менторски-нравоучительна. Дело как раз в ином: стилистика китайских историй такова, что современный человек соглашается не замечать эту нравоучительность, он усмехается и отбрасывает ее, оставляя себе нечто в качестве "подлинного смысла" истории. а индийская стилистика в меньшей степени позволяет с собой так обходиться - то есть истории равно нравоучительны, и дают равное пространство для фантазии, но требуют разного обхождения - и вот современный ум к китайской форме относится с симпатией, а к индийской - с антипатией

albiel
Менее менторские, чем индийские. Плюс к этому большее отличие мышления, романтически туманящее восприятие. Читая индийские, всегда понятно, чему хотят научить. И этот смысл точечный. Китайские далеко не всегда понятны сразу - необходима пауза на раздумья, и не всегда понятны и после паузы. А геометрия смысла в виде широкого туманного пятна.

Если кратко, индийские говорят: так есть - китайские говорят: думайте над этим. В приведенной притче нет формулировки законченного смысла. Другие ещё неоднозначней.

solomon2
Видимо дело в немногословии. Сравним по длине Махабхарату и Дао Де Дзин...

malchikk
китайцы тяготеют к анекдотичности (в хорсмслова), индийцы же любят сказки.
В случае анекдота слушатель - немножечко соавтор, а в сказке - дитя.

впрочем, я по махабхарате сужу, а она эпос как-никак.

http://dhamma.ru/lib/authors/gunsky/udayin.html
"«Виная-питака» описывает целую галерею монахов, так или иначе нарушавших дисциплинарные правила поведения. На наш взгляд, самым интересным из подобного рода антигероев буддийских текстов является почтенный Удайин. Этот монах не был злодеем, подобно Девадатте, трижды пытавшемуся убить Будду и возглавить буддийскую общину. Удайин не был завистником и клеветником, вносившим ссоры и склоки в жизнь монашеской общины, подобно почтенным Меттии и Бхуммаджаки. Эти монахи оказались способны отравить жизнь сангхи даже много лет спустя после своей физической смерти - один из эпизодов их деятельности, зафиксированный в «Виная-питаке», послужил предметом раздора между цейлонскими монастырями в середине 1 тыс. н. э. [12] Главная «заслуга» почтенного Удайина гораздо проще и заключалась в том, что его похождения послужили поводом для формулирования значительного числа монашеских правил поведения, регламентирующих сексуальное поведение монахов. Достаточно привести лишь некоторые из них - запрет монахам заниматься самоудовлетворением (сангхадисеса 1); касаться женщин (сангхадисеса 2); разговаривать с женщиной на сексуальные темы (сангхадисеса 3); склонять женщину к совершению полового акта (сангхадисеса 4); находиться с женщиной в уединённом месте (анията 1) [13] и т. д.

Несмотря на колоритность этой фигуры, фигура почтенного Удайина не подвергалась подробному исследованию в доступной мне научной литературе, скорее его поведение просто подвергалось моральному осуждению. А. В. Парибок назвал почтенного Удайина монахом, «скандально известным множеством вызванных похотливостью поступков» [14] Тханиссаро Бхиккху, также характеризуя поведение почтенного Удайина как распущенное и развратное, подчёркивает иронические моменты в описании похождений почтенного Удайина. Это безусловно справедливо - в историях, связанных с данным персонажем, открыто проявляется своеобразное чувство юмора, свойственное составителям буддийского канона. Однако почтенный Удайин примечателен не только этим. При чтении его похождений создаётся впечатление, что за стандартизированными каноническими описаниями удаётся разглядеть живого человека. Может быть, это вообще свойство всех отрицательных персонажей - они зачастую выглядят ярче и рельефнее, чем иконописные лики положительных героев, лишённых человеческих недостатков. Естественно, не стоит забывать, что здесь мы имеем дело с описанием личности, преломленным через традицию; вполне вероятно, что с течением времени все поступки, связанные с невоздержанным поведением буддийских монахов, стали приписываться почтенному Удайину. Такого рода отбор безусловно имел место - так, традиция приписывала десяти главным ученикам Будды совершенство в той или иной области буддийского учения, однако и отрицательные персонажи также имели свою «специализацию». Кроме уже упомянутых Удайина и Меттии и Бхуммаджаки можно назвать почтенного Упананду, которому приписывались нарушения монашеских правил поведения, вызванные жадностью, [15] почтенного Кокалику - воплощение болтливости [16] и др. Тем не менее представляется, что в основе такого рода «специализации» буддийских героев всё же лежали определённые человеческие качества их реальных прототипов.

Почтенный Удайин был, видимо, весьма крупным мужчиной. Согласно истории происхождения правила Паччития 89, Будде пришлось ради почтенного Удайина увеличить предписанные размеры ткани, которую буддийские монахи подстилали под себя при сидении, так как из-за своих габаритов почтенный Удайин не умещался на обычной подстилке. Видимо, он обладал и избытком жизненных сил, так что ему с трудом удавалось соблюдать предписания Будды относительно полового воздержания (именно по его поводу было сформулировано правило, запрещающее мастурбацию - сангхадисеса 1). Жил он в весьма красивом и большом жилище из нескольких комнат, вызывающих восхищение у окружающих (история происхождения правила сангхадисеса 2). Сексуальные фантазии не покидали его ни на секунду - так, изготовив по просьбе монахини верхнюю одежду для неё, он украсил её рисунком, изображающем совокупляющихся мужчину и женщину ( история происхождения правила Пачиттия 26). Следует заметить, что почтенный Удайин не был монахом-новичком, то есть он провёл в монашестве не один год. Можно предположить, что всё это время прошло для него в нелёгкой борьбе. Так, однажды уговорив женщину совершить с ним половой акт, он в последний момент вспомнил наставления Будды и бежал с места искушения, оставив лежащую женщину в полном недоумении (история происхождения правила сангхадисеса 4). Однако правило, требующее исключения монаха за совершение полового акта, было сформулировано всё-таки не по его поводу, так что борьба почтенного Удайина с зовом плоти в конечном итоге была, видимо, успешной.

С почтенным Удайином связана история, считающаяся классической [17] в литературе Винаи. Приведём эту историю целиком; особенно интересна реакция монахинь, узнавших о происшествии:

"В это время жена почтенного Удайина приняла монашество и вступила в общину монахинь. Она часто ходила к жилищу почтенного Удаийна, и он часто ходил к ней. Однажды он пошёл в её жилище, чтобы поесть. Встав рано утром, взяв свою верхнюю одежду и чашу для сбора подаяний, он пришёл туда, где находилась его жена, сел напротив её, выставив напоказ свой половой орган. Она села напротив него, выставив свой половой орган. Он, полный наслаждения, пристально смотрел на неё, и его мужской орган испустил семя. Почтенный Удайин сказал жене: "Иди и принеси мне немного воды. Я вымою свою нижнюю одежду". Она ответила: "Предоставь это мне. Я сама её вымою".

Затем она взяла часть семени в свой рот, а часть ввела в свой половой орган. [18]

Таким образом, она зачала ребёнка.

Монахини говорили: "Эта монахиня не соблюла обет безбрачия. Она беременна".

"Я не нарушала обет безбрачия". И она рассказала им, что случилось. Монахини были обеспокоены и встревожены и говорили между собой: "Как мог этот почтенный монах дать монахине свою использованную одежду, чтобы она стирала её?" (история происхождения правила нисаггия паччития 4).

Тханиссаро Бхиккху справедливо отмечает обескураживающий характер этого эпизода для тех, кто ищет религиозного вдохновения в буддийских текстах. [19] С современной европейской точки зрения история почтенного Удайина безусловно имеет некоторый оттенок скандальности; она была опущена в классических переводах палийского канона, выходивших в викторианской Англии. [20] Однако вряд ли эта история подобным образом воспринималась в самой Индии, где эротическими сценами украшались стены храмов, в том числе ограды буддийских ступ, [21] а изучение «Кама-сутры» предписывалось всем добропорядочным гражданам. [22] Эта история почти в тех же выражениях была воспроизведена в более позднем буддийском памятнике «Вопросы Милинды», где она послужила поводом для вполне спокойного наукообразного обсуждения различных способов зачатия и где нет ни малейшего следа морального осуждения участников этой истории. [23]

Проникновение в сангху людей, подобных почтенному Удайину, приводило к достаточно противоречивым результатам. С одной стороны, деятельность таких «непродвинутых» монахов вела к необходимости устанавливать строгие правила монашеского поведения и требовать их неукоснительного соблюдения. С другой стороны, она же приводила к тому, что образ монаха несколько снижался и в результате становился более понятным и близким обычным людям. В этом можно видеть зародыш будущего разделения буддийской сангхи на сторонников ригористичного образа жизни - стхавираваду (пали «тхеравада» - «учение старейших») и на сторонников большего «обмирщения» - махасангхику (приверженцев «большой общины»). Этот раскол окончательно оформился на втором и третьем буддийских соборах в Вайшали и Паталипутре приблизительно через 100-170 лет после паринирваны Будды. [24] "
Почтенный Удайин: антигерой буддийской сангхи. Гунский А. Ю.

"Согласно некоторым источникам[34], Небо и Земля образовались из тела Вритры — точно так же, как в месопотамской мифологии Мардук создал Небо и Землю из рассеченного на части тела Тиамата. Шатапатха-брахмана [I, 6, 3] сообщает в высшей степени многозначительную деталь: побежденный Вритра обращается к Индре со следующими словами: «Не бей меня, ибо ты теперь — то, чем был я!» И просит Индру рассечь его на две части, что тот и исполняет. Из той части, которая содержала сому, Индра создал Луну. Из другой, менее божественной части Вритры он создал чрево людей. Вот почему говорится: «Вритра внутри нас!»"
Мефистофель и андрогин, или тайна целостности. Элиаде
Tags: history6, religio2
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 142 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →