May 9th, 2010

geo

Сохранение творческой энергьи

В потолок нашей квартиры все время стучали. Молотком. Мы терпели, возмущались, разбирались, отвечали грозным стуком. Обломились. Стучать в свой потолок много неудобней, чем в свой пол. Кажется, это как-то связано с гравитацией. Пришлось собрать информацию.

Этажом выше жили дедушка с бабушкой. Дедушка имел привычку рукомесличать, так он находил выход творческим силам. Его излюбленным занятием было создание табуреток. На окрестных помойках он находил подходящие планочки и досочки и сбивал их в конструкции, предназначенные для инопланетян. Дедушка был уже весьма психически задетый жизнью, и табуретки у него получались редко, из долгого стука нет-нет да родится одна. Тогда дедушка брал изделие и направлялся на ближний рынок его продавать. Дедушка был очень беден, он даже пил мало, настолько ему не хватало, но табуретки его не покупали. Посидев день на солнышке, дед уносил изделие на переделку и снова весело лупасил кувалдой по головам окружающих.

С дедушкой жила бабушка, еще более пораженная жизнью. Она регулярно забывала закрывать воду, протекала, совершая утопление удобств и ценностей тех соседей, что были ниже ее по социальному положению. Вызовы участкового почти не помогали - бабушка с дедушкой были глухи, на звонки и стуки не отвечали. Изредка участковый их заставал, торчал в дверях, опасаясь войти в квартиру, откуда мерзостно пахло, и внушал, что воду надо закрывать, молотком не лупасить, а то в суд. Дедушка улыбался, обещал всё и всем, сразу. Бабушка на окружающих почти не реагировала, хотя тоже была добра и лишь в крайнем случае кидалась из глубин квартиры какими-то влажными плохо пахнущими тряпками.

Старички были добрые. Дедушка под локоток выгуливал бабушку, та была в ногах совсем уже не сильна. При встрече в лифте дед всем очень доброжелательно улыбался и пытался завести светскую беседу. Правда, находиться с ними в лифте было трудно, сильно пахло, но дедушка в самом деле был благожелательный склеротик, запомненную случайно информацию он пытался пристебунять к беседе и очень ловко любые междометия выводил на что-то приятное и пожелательно-оздоровительное. Если кто просил его не стучать - обещал тут же, с крайней любезностью, что ни звука, тишина, как можно и конечно же.

Так это продолжалось несколько лет. Привычный многочасовой кузнечный гомон означал приступ дедушкиной табуретовой активности. Нервные соседи не могли притерпеться и страдали, а я даже как-то перестал внимание обращать. Потом оказалось, что уже никто не стучит. Оказывается - дедушка умер, и бабушка тоже.

Сейчас стук возобновился. В той квартире поселился новый представитель рукодельного племени. Пока история набрякла в ожидании: молод он или стар, создает инопланетные табуретки или выковывает свой мотоцикл-кладенец. Люди у нас хорошие, конечно, но рождаются с молотком в руке. Это уж так повелось, обычай, можно сказать. Кто не стучит - тот кашляет.
geo

Поговорили о биографиях

http://k-frumkin.livejournal.com/64492.html
k_frumkin
Ни наука, ни философия сегодня не занимаются тем, что можно было бы назвать драматургией индивидуальной человеческой жизни. Биография индивидуума не исследуются, даже на формально-статистическом уровне – хотя казалось бы, нет ничего более естественного для социологов, чем отвечать на вопрос, какие важнейшие решения об изменении человеческой жизни типичны? Насколько типичным было в советское время решение Иосифа Бродского не закончить среднюю школу? Как складывается судьба людей, решивших сменить профессию? Вообще, для социальных наук должен бы быть важнейшим вопрос, из каких частей складывается человеческая судьба? Какие эпизоды в биографии являются т стереотипными ( «годы учебы»), а какими – сугубо индивидуальными? Как структура биографии влияет на ощущение счастья? Хотя социологи, разумеется, так или иначе сталкиваются с этими проблемами, и исследуют их аспекты, но в качестве отдельного предмета исследования, автономной темы в рамках социальных наук этот вопрос еще не сформировался, и неизвестно, сформируется ли.Сколько-нибудь фундаментальные исследования на эту тему происходят только в отношении элиты – всем интересно, откуда «верстается» правящий слой в государствах, и как там обстоит дело с вертикальной мобильностью. И это социология! Что же говорить о более гуманитарных дисциплинах – хотя, казалось бы, для всех моралистов и даже религиозных мыслителей нет ничего более законного и привычного, чем разбирать, из каких частей складывается человеческая жизнь, следует ли отдаваться труду до старости, что должно предшествовать уходу в монастырь, что означают в нашей жизни школьные и студенческие годы и так далее. «Биографиологии» не существует ни как социальной науки, ни как отдельной темы философствования.
Collapse )