June 19th, 2010

geo

Что у нас есть по истории

Чтобы знать списком все идеи и быть уверенным, что ничего больше нет:
Крадин Н. Н. Проблемы периодизации исторических макропроцессов 2008
Формационный подход
К середине 1990-х гг. можно говорить о научной смерти пятичленной схемы формаций.

Теории модернизации
Сторонники теории модернизации выделяют, как правило, первобытную (доисторическую), доиндустриальную, индустриальную и постиндустриальную стадии развития. Переход от стадии к стадии они связывают с тремя революционными событиями: соответственно переходом к земледельческой экономике, созданием машинной техники и открытием новых видов топлива, информационной революцией.

Принято выделять несколько волн модернизации. Первичная модернизация затронула в основном общества Западной Европы XVI–XIX вв. К странам второго этапа модернизации обычно относят государства Восточной и Южной Европы, Россию, Японию и Турцию. Третий эшелон модернизации – современные страны Азии, Африки и Латинской Америки. Большинство из них так и находятся на «периферии» современной Мир-Системы. Некоторым удалось достигнуть определенных успехов на пути модернизации (Индия, крупные государства Латинской Америки). Наконец, часть стран («азиатские драконы») добилась серьезных достижений.

Особое место занимает вопрос – считать ли специфической формой модернизации создание системы социализма. По всей видимости, сложившееся после 1917 г. общество следует рассматривать как особую «негативную форму синтеза» (1) модернизирующегося традиционного общества с (2) отрицанием капитала, обусловленного влиянием марксизма (Афанасьев 1989; Фурсов 1995). Данное направление трансформации, по всей видимости, было предопределено (1) особой ролью государства в России; (2) слабостью институтов гражданского общества; (3) широким распространением вульгарного марксизма (смесь народничества с «революционных авторитаризмом»). В результате было создано антикапиталистическое по форме общество («государственный способ производства», «индустрополитаризм», «кратократия», «этократия» и т.д.), в котором структурообразующим элементом выступала, не собственность, а отношения власти-собственности, основной формой эксплуатации было не отчуждение стоимости, а отчуждение воли.

НеоэволюционизмCollapse )
leaf

Интеллигенция как интеллектуальный авангард

Гаспаров М. РУССКАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ КАК ОТВОДОК ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

Было два определения интеллигенции — европейское, «слой общества, воспитанный в расчете на участие в управлении обществом, но за отсутствием вакансий оставшийся со своим образованием не у дел» (слово intelligenttsia в этом смысле заимствовано как раз из русского языка, но на этом парадоксе некогда останавливаться) — и советское, «прослойка общества, обслуживающая господствующий класс». Первое перекликается с русским ощущением, что интеллигенция прежде всего оппозиционна: когда тебе не дают места, на которое ты рассчитывал, ты, естественно, начинаешь дуться. Второе, наоборот, перекликается с европейским ощущением, что интеллигенция (интеллектуалы) — это прежде всего носительница духовных ценностей: так как власть для управления нуждается не только в полицейском, но и в духовном насилии над массами (проповедь, школа, печать), то она с готовностью пользуется пригодными для этого духовными ценностями из арсенала интеллигенции. «Ценность» — не абсолютная величина, это всегда ценность «для кого-то», в том числе и для власти. Разумеется, не всякая ценность, а с выбором.

В зависимости от того, насколько духовный арсенал интеллигенции отвечает этому выбору, интеллигенция (даже русская) оказывается неоднородна, многослойна, нуждается в уточнении словоупотребления. Можем ли мы назвать интеллигентом Льва Толстого? Чехова? Бердяева? гимназического учителя? инженера? сочинителя бульварных романов? Collapse )
geo

Перекос в сторону мух и мышей

http://shvarz.livejournal.com/239728.html
"На The Scientist вышла статья http://www.the-scientist.com/article/display/53306/ о том, почему испытанные на животных моделях лекарства оказываются неэффективными в людях. Статья несколько сумбурная, и фокусирующаяся в основном на технических недостатках работ, сделанных на модельных животных. Но она мне напомнила о прекрасной статье на эту же тему, вышедшей года полтора назад.Collapse )
Дело в том, что в мышах сейчас можно сделать с иммунной системой практически все, что угодно - поменять, удалить или добавить любые гены, измерить количество любых клеток и их функциональность, вызвать нужную болезнь в определенном возрасте и т.д. и т.п. И чем больше мы узнаем о мышах и об их иммунной системе, тем большего мы можем там достичь. Исследования человеческой иммунной системы, на фоне мышиной иммунологии, выглядят довольно жалко. В результате вся иммунология перекошена в сторону исследования мышей. И хотя мыши отлично подходят для получения фундаментальных знаний об иммунологии, они очень плохо подходят для моделирования человеческих болезней и действия лекарств. Марк приводит следующие проблемы с мышиными моделями:

* лабораторные мышиные линии высоко-инбредны и давно существуют в неестественных условиях. В них много разных мутаций, которые закрепились в них случайно и придают их иммунным системам неестественную функциональность.
* хотя в мышах можно вызвать почти любую человеческую болезнь (с идентичными симптомами), зачастую подлежащие причины этой болезни отличаются от причин соответствующих человеческих болезней
* эволюционно, мыши находятся далеко от нас - они отделились примерно 65 миллионов лет назад
* иммунная система короткоживущего грызуна, проводящего большую часть времени под землей, оптимизирована на совсем иные функции, чем наша иммунная система.
Collapse )