June 25th, 2010

geo

Частичное Солнце

На свете жил очень мудрый Шакал, ученик самого Богомола. Этого Шакала одолевало желание что-то сделать с солнцем, как-то им распорядиться. Если б Шакал был глуп, он бы съел солнце, и известно, что бы из этого получилось. Но мудрый Шакал вынюхал множество историй, где рассказывалось, что же бывает, если какой-то зверь съест солнце. Оказывается, на выручку солнцу является герой-избавитель, скажем - Медведь. Шакал специально ходил посмотреть на Михаила и нашел его очень большим и страшным. Ссориться с Медведем не было никакого смысла, и Шакал стал вынюхивать иные повороты историй.

Через несколько развилок сюжет стал приобретать соблазнительные формы. Съевшего солнце зверя не преследовал никакой сверхогромный герой, вдруг воспылавший необъяснимой жаждой освобождать свет. Однако и само солнце оказалось с характером холерическим. С огорчением Шакал узнал, что солнце может становиться еще горячее, чем было, всё горячее и горячее, и он отшатнулся от завершения сюжетной тропки, где даже трава по бокам пожухла - солнце в животе хищника разгорелось и прожгло себе путь наружу, дома в этом месте оплыли бетонными сосульками, по покосившейся стене на тросе свисала половина лифта, а к угловому дому была прислонена белая облупленная табличка с синим ободком, на табличке значилось "Осторожно. Новая!" Вид у этого двора был нехороший, а от того, кто смело решил проглотить солнце, и следа не осталось. Конечно, Шакал мог отправиться к истоку сюжета, но ему было уже не интересно - кто бы там ни маялся животом, глотая солнце, ему, Шакалу, совершенно не хотелось действовать таким образом.

Пришлось идти за советом к Богомолу, хотя кто угодно подтвердит - лучше бы этого избежать. Совет-то будет полезный, но вот получение совета болезненно. Для начала осторожный Шакал отыскал дорожку будущего сюжета, потрусил по ней и убедился, что его ждёт успех и всё получится. Так что делать нечего. Движимый страстью к солнцу, Шакал отправился в дом к Богомолу, куда было так просто, на мерседесе, не проехать. Кто отправлялся в путь как все, на хорошей машине - оказывались где угодно, только не в гостях у Богомола, а ехать к нему нужно только и именно на метро, через станции Бибирево-Бирюлево-Басманное-Бабушкинская-Бескудниково-Богородское-Братеево-Бутырское. Только таким путем, а кто пытался непрерывную эту дорогу прервать, выбрасывало того прямо на Курскую-кольцевую, в центр зала, и там ему приходилось пропускать ход. Что это значит - не очень понятно, но те немногие, кто этот самый ход пропустил, выглядели очень старыми, какими-то запущенными и тряслись от злости.

Богомол был учителем высшей формы. Он давно понял, что низшие не учатся вообще, а посредственные слушают учителя и забывают услышанное. Потому он создал совершенную форму учения - ученик Богомола в общении с ним, с Учителем, сам понимал ответ на свой вопрос, понимал его настолько глубоко и лично, что и при желании не мог забыть врезанную в него мудрость. Говорят, те, кто сдуру задавал вопрос, требующий длинного ответа, не смогли вместить его в свою жизнь и так и померли, получая от Богомола этот самовыращенный в них ответ. Но Шакал прикинул, что ему придется помучиться лишь час-другой - вопрос-то ведь простенький.

Выйдя от Богомола с готовым ответом, хромая и подергиваясь, Шакал приступил к выполнению непогрешимого плана. Солнце целиком было ему недоступно, но для решения его проблем достаточно было отколоть несколько кусков, которые уже можно было безопасно переварить, если, конечно, любишь погорячее. Но чем расколоть солнце?
Collapse )
geo

Предъявление увечий

Погода ли, климат, рельеф иль ландшафт. Но холодно и обидно. Ну или - жарко и обидно, какая разница. Люди мало что злы, так ещё и непосылаемы.

Человек живет себе живет, попадает в разные ситуации. Иногда болеет, иногда увечится. Иные увечья скрыты, другие зияют. Иные считаются едва не героическими, другие - постыдными. Седые волосы от переживаний, как многие полагают - красиво. Лицо без носа или без губ - уродливо. Отсутствие руки - менее уродливо, но крайне тяжело по последствиям. И так далее.

Кроме физических уродств есть и психические, и этические. Кто-то, битый жизнью, становится бессодержательно-болтлив. Гневлив без повода. Истеричен. Или - трусоват, подл, вороват, жесток, себялюбив без меры. Пока маленькие у мамы бегали - не такими были, хорошими, а годов после 35-40 - уже совершенно стыдным образом износились, не говоря о сверхпятидесяти.

...
geo

Рождение греческого полиса

Эдуард Давидович Фролов. 2004
"Три момента выделяет затем Хейс как наиболее существенные в истории архаического времени: возникновение греческой нации, возникновение города-государства, полиса, и, наконец, особую интенсивность внешней жизни архаического общества. Возникновение греческой нации трактуется им как первое, заглавное и наиболее важное достижение архаической эпохи.26Этот процесс был отчасти обусловлен изобретением общегреческого алфавитного письма, ставшего важной предпосылкой культурного единства, отчасти же - выработкой общегреческих форм религии, мифа и исторического сознания. Процессу этому непосредственно содействовали такие более материальные факторы, ак колонизация, столкнувшая греков с миром других народов, возникновение - нередко именно на колониальной периферии - религиозно-политических объединений греческих общин (Ионийский союз в Малой Азии, Дельфийская и Делосская амфиктионии и проч.), наконец, организация общегреческих празднеств и состязаний типа Олимпийских игр.

Автор указывает при этом на парадоксальность явления - на развитие у греков национального единства без соответствующего, предваряющего его, единства политического. В самом деле, уточняет он, единственным выражением национального единства у греков было самосознание, т. е. понятие или представление о таком их единстве, а не какая-либо иная реальная форма. И это верно как для народа греков в целом, так и для его подразделений (ионийцы, эолийцы, дорийцы). И то и другое опиралось на сознание принадлежности к некоему целому или его подразделениям, выработанное в архаическое время, между тем как на самом деле ни в архаическое, ни даже в последующее классическое время ни греческого народа, ни племенных его групп в качестве реальных единств не существовало - не было унаследовано от прошлого, да и тогда не сложилось.

Нельзя сказать, чтобы здесь все было выяснено до конца. Загадка образования греческого национального единства без единения политического остается в целом неразрешенной, несмотря на отдельные меткие указания, в частности на роль алфавитного письма и значение колонизации. Но автор, кажется, и не претендует на полное разрешение проблемы, довольствуясь - и вот здесь уже отчетливо чувствуется воздействие Берве - указанием на роль и значение греческой аристократии как своего рода фундамента национального единства. И как сама знать составляла общий физический костяк той структуры - греческого архаического общества, - в недрах которой сформировалось единство, или, правильнее сказать, понятие единства греческого народа, так, заключает Хейс, и ее мифология (и прежде всего генеалогия), ее кодекс чести и ее рыцарские формы жизни (спортивные состязания) образовывали, при всей их сословной заданности или обусловленности, общую культурную подоснову этого единства. "
Collapse )
geo

Компьютер и язык

Тыщу раз говорили энтузиасты интернета, что все эти изыски и всякая иероглифика - конечно - пропадет с распространением компьютеров. Если можно писать попросту, какой же дурак будет писать сложно и с трудом?

Так вот, это - мысли тех, кто не считает себя дураком, а реальность вот какая:
http://bookz.ru/authors/vladmir-alpatov/aponia-_099/page-15-aponia-_099.html
"Еще в начале компьютерной эры многим казалось, что новая техника приведет к стандартизации японской письменности во всех отношениях [Gottlieb 2005: 128]. Безусловно, что-то из старых привычек, связанных с письмом от руки, уходило, прежде всего индивидуальность почерков [Gottlieb 2005: 126–127]. Это вызывает недовольство, особенно у людей старшего поколения, жалующихся, что теперь на waapuro пишут и личные письма, и даже поздравительные открытки, хотя существовало целое искусство их написания (точнее, во многом рисования); теряется даже привычка красиво писать свое имя [Toyama 2005: 22–23]. Но предположение, что при переходе на компьютеры станут писать иероглифы только в соответствии со стандартами, не подтвердилось. Оказалось, что, наоборот, каждый пишущий старается использовать те знаки, к которым имеет склонность. Возродилось употребление ряда уже забытых иероглифов, не вошедших в минимум, начали писать иероглифами то, что уже привыкли писать хираганой; иногда в текстах среди всех знаков процент иероглифов стал доходить до 60–70, что вдвое превосходит средние нормы в печатных СМИ [Gottlieb 2005: 129–130]. Но та же Н. Готлиб считает, что в 80-е гг. и в начале 90-х гг. всё это было проявлением моды, которая сейчас уже преодолевается [Gottlieb 2005: 129].
Collapse )