September 6th, 2010

geo

...как трава

еще тогда, в девяностых, семья довольно бедная, мать уборщицей работала, отец не помню, сильно пил и привычка была - жену бить спьяну, реветь и вещи с балкона выкидывать. Ну, какие вещи - бедно жили, и то старенький телевизор с третьего этажа навернет, то тумбочку какую-то. И сын, парнишечка довольно тихий и не хулиганистый - так и жили. Парень-то, пока мал был, только в угол зажимался, а вот как раз исполнилось ему четырнадцать, и парень в характер вошел. Очередной раз отец буянил, ревел, за матерью гонялся - и парень мать решил защитить, заслонил и что-то там... не тронь маму. Отец ему сходу коленом по яйцам со всей ярости, да так, что увезли в госпиталь, и там ему разможженные железы и оттяпали, потому что уже всё. Годы бурные, дело семейное, а отец после этого как-то все по больницам, запой, горячка, воспаление мозга - так он толком и не поднялся, в течение года от водки-то и помер. А парень с ума тронулся, уж что там доктора могли бы написать - дело другое, а только сильно тронулся. Мать-то его кормила, работала где могла да в церкви прибиралась, а он в квартире сидел, она поздно домой вернется с работы - а он дверь не открывает, говорит - это отец, я тебя не пущу. Она под дверь ему плачет - пусти, сыночек, я тебе поесть принесла - ни в какую, не отпирает. Она то у соседей ночевала, то при цервки притулялась, люди жалели, а то и просто в подъезде у дверей спала. Высохла вся совсем. Он по квартирам потом ходил, просил хлебца - ну, все историю знали, город-то маленький, и хлеба давали, и еще чего покушать. Совсем бедно жили, конечно. Мать-то болеть стала от такой жизни, уже чувствовала, и пошла к Сереже. А Сережа очень был рукодельный мужик, всё у него в руках замечательно получалось, квартиру себе с женой еще в восьмидесятых сам так сделал - заглядение, мебель из дерева дорогих пород сам собрал, паркет наборной, а в девяностые он уже был, что называется, новый русский. Казино недавно купил, в городе большой человек, а знали друг друга - ну, соседний подъезд, что уж. И стала просить - Сережа, помру я скоро, не оставь сына, ведь с голоду умрет, ты же знаешь - не оставь, дай хоть какую работу, позаботься. Ну и померла вскоре, то ли от болезни, то ли от горя, то ли с голоду, кто уж там разберет. А Сережа слово держал и взял сына в уборщики, хоть к нему в очередь стояли - работы нет, город маленький, все знакомые. Да парень-то дурак ведь, то работает, то не убирает, рядом грязь - он так сидит, в окно смотрит или в потолок. Ему менеджер-то говорит - убери, а дурак ему - у меня Сережа самый лучший друг, ничего я делать не буду, сам убирай. Ну, и менеджер пошел к Сереже и доложил - вот, говорит, никак с уборщиком-то. А время было трудное для Сережи, наехали тогда на него да и заказали. Он тогда умотался совсем, после работы приезжал домой, жена садилась в машину и уезжал он из города подальше, все время разной дорогой. Загонит машину в глушь, уронит голову на руки и сидит так часа два, три - не шевельнется. А жена рядом сидит. Отдохнет он и едет на ночь домой, а утром опять в казино. Наехали на него серьезно и совсем ему было трудно, а тут этот дурак - ну он и сказал гнать уборщика в шею. Квартиру свою продал за совсем малую цену, всю обстановку бросил, собрал что мог и срочно уехал с женой в Америку, чтобы не убили. Однако не помогло - его в том же году в Америке убили, а жена делась куда-то. А дурак-то - что, ходит, поесть просит. За квартиру не платит, ему уж грозят отключить все, а откуда у него деньги, он только и знает, что запереться и через дверь кричать, что никого не пустит. И не пил совсем, пьяных не любил, но вот работать не мог - совсем дурной, то испугается чего, то замрет. А тут армяне приехали в дом, первую-то квартиру купили за хорошие деньги, а напротив на этаже живет дурак в двухкомнатной квартире. Ну они к нему и пришли - мы, говорят, тебя переселим в хорошенькую однокомнатную квартирку, и будешь ты жить кум королю, и никто к тебе не придет и не будет грозить, что выселит - мы за тебя платить будем, и за свет, и за воду, за все, а ты нам квартиру продашь эту, за большие деньги - мы тебе целых полторы тысячи рублей дадим. Он каждый день есть просит, по дворам ходит, в урны смотрит, дурак-то, а перед ним - полторы тысячи. Ну что, подписал бумаги. Собрали его оставшуюся от матери мебелишку, полтора стула да стол с кроватью, и отвезли - в одномкомнатную разваленную квартиру на окраине, где его не знает никто. Тут-то его весь район знал и жалели, еду всегда давали, даже тогда кормили, когда совсем было в городе плохо и нищим не подавали - ему-то давали, а в том районе его и не знал никто, подумаешь, дурак приехал. Он-то там мыкался, пытался просить, подбирал, что мог, да выжить не сумел - скоро помер.
geo

Об Чернышевского

Вот я если так смотрю, попросту, то культура кажется разнообразной. А если вот так, чуть привстать и из-под руки вон туда - несколько ниже... да, и теперь на два пальца левее - вот, удивительное дело, всё это хозяйство очень напоминает разные изводы Чернышевского.

Конечно, провинциализм. Там должен быть не Чернышевский, а кто там должен быть? Ну и не важно, какое-нибудь имя можно поставить, а главное - чтобы поняли. Непонятно, наверное, в каком же смысле, мол, изводы. Так вот, мне очень скучно читать писателя Сорокина и писателя Пелевина. И когда я поговорил - мол, а что, это придурь такая или как? Ко мне пришли знатоки литературоведы и сказали - нет, братец, не придурь. Понимаешь, существует логика развития литературы. Как бы это тебе проще... Понимаешь, что от Пушкина к Гоголю или потом Толстому с Достоевским ведет некая логика? Да, говорю я, чтобы не затягивать разговор, понимаю. И вот, продолжают они, чуешь ту логику дальше? Она ведет ко всякому Чехову и потом Набокову. Я знакомое имя услышал и обрадовался, закивал. Да-да, говорю, к Набокову, конечно, я знаю, он - классик. Литературоведы посмотрели на меня как-то профессионально, и с затихающим энтузиазмом закончили продолжать: "Ну вот, а если продолжить эту линию традиции, эту логику - это будет Сорокин". То есть вот так движется Титаник классической литературы, и курс его не изменить в веках, хоть ты Пушкину другую няню подкладывай.

Так я же и не спорю, они профессионалы, их формуляр передний. Но с тою же прямо-таки неопровержимостью чувствую - вот всё то, что сейчас подвсплыло - это прямо Чернышевский, дети, племянники и двоюродные какие-то свекры, если вы меня понимаете. В 60-х еще что-то бывало иное, в 70-х, а потом оно куда-то делось и остались одни родственники демократического писателя Чернышевского. Со всей его - извините, что я не курю - социологией, индивидуализмом, номинализмом и прочей умственной фауной переходного периода.

Отсюда вроде бы следует, что вскоре должно прорвать канализацию и пойдет очередной ... скажем, романтизм. Но это заключение очень скучное. Тут важно вовсе не колебание среднебольничной температуры вокруг 45.7, а - напротив - это вот отставание. Умы людей заклинило на примерно 1870-х годах, и вот как заклинило - так наружу уже ничего другого не пробивается.

Да, я помню, что это видно только вот отсюда, если чуть привстать, потом ниже и на два пальца влево. Да, я слышал, что другие не видят. Нет, передать точку зрения не могу, она всегда со мной.

Вы думаете, что я все-таки зря припутал Чернышевского. Что это все же провинциализм, и если даже на печатных просторах отечества это имеет хоть какой-то смысл, то высшие достижения мысли в Америке и Европе, конечно, давно переросли забытого публициста 19 века. Ну так посмотрите сюда http://www.inliberty.ru/blog/transatlantic/2559/ Если совсем плохо с чтением - только в последние три абзаца.
geo

Финансирование науки: государство только вредит

http://www.inliberty.ru/library/study/2339/
"Первым — еще в Средневековье — за финансирование науки государством выступил Рашид ад-Дин (1247-1318), визирь персидского шаха. Этот ученый муж собрал все имевшиеся в его распоряжении исторические сведения в одном гигантском труде — «Джами ат-таварих» («Сборнике летописей»), работа над которым была закончена в 1302 году. В своей книге он указывал, что для государства «нет выше заслуги, чем поощрение наук и научных изысканий». К сожалению, его ждала трагическая участь — казнь за богохульство, после которой голову Рашида носили по улицам Тебриза под возгласы глашатая: «Вот голова еврея, оскорблявшего имя Божье! Да падет на него проклятье Аллаха!»

Вторым знаменитым сторонником государственной поддержки науки стал Фрэнсис Бэкон (1561-1626). Его судьба также была печальна: в 1621 году он был осужден по обвинению в коррупции, поместья Бэкона были конфискованы, а самому ему до конца жизни было запрещено появляться в Лондоне. Однако еще в 1605 году он написал трактат «О значении и успехе знания», где отмечал: «Ежели кто-то считает философию и общие науки праздным занятием, то он забывает о том, что именно они служат ремеслам [т.е. прикладной науке и технике] и питают их».

В этом трактате Бэкон призывает короля Якова оказывать финансовую помощь университетской науке, объясняя, что 1) только государство способно ее финансировать, 2) именно из фундаментальной науки вырастают новые технологии, и 3) новые технологии обеспечивают экономический рост. Таким образом, именно ему принадлежит авторство «линейной» модели экономического роста: государственное финансирование > фундаментальная наука > прикладная наука > экономический рост.
Collapse )