October 23rd, 2010

geo

Цензура и закон о печати

Все люди знают, что все то хорошее,
что говорится о Боге и его святых, -
это правда, и потому хорошо верить хорошему
и плохо верить плохому, хотя бы оно
и было правдой, и всего хуже тому,
что плохо солгано.

"Сага о Гудмунде Арасоне"
(Пер. М. И. Стеблин-Каменского)

"По сравнению с панегирической поэзией скальдов примеры хулительных стихов (нида – древнеисланд. nid) до нас почти не дошли. Их фрагментарность, обычно объясняемая плохой сохранностью текстов, и необычная даже для скальдической поэзии темнота содержания делают их минимально доступными чисто логическому анализу и мотивируют отсутствие интереса к ним со стороны исследователей.

...Известную последовательность проявляют авторы последних работ о скандинавской литературе, склонные не только считать нидом скальдическую хулу, но и включать в него поношения и издевки, в избытке содержащиеся в мифологических и героических песнях "Старшей Эдды" и в сагах. Таким образом, нид рассматривается не как определенный поэтический скальдический жанр, но как некая диффузная функция, индифферентная к степени и качеству формализованности.

...В западнонорвежских "Законах Гулатинга" (действовавших до второй половины XII в.) за строкой "Если человек сделает нид против кого-то" следует утверждение, приведенное нами в эпиграфе к этой главе: "Никто не должен делать устного нида о другом человеке, ни древесного нида). Если о ком-то такое станет известно и будет доказано, что он сделал это, то он объявляется вне закона". Наказание, о котором здесь идет речь, по существу означало смертный приговор. Объявленный вне закона не только оказывался вне защиты правовых норм общества, и всякий мог убить его, он вообще исключался из числа людей и должен был удалиться в поисках убежища в незаселенную местность. Collapse )
geo

О доказательстве

Бадью А. Апостол Павел. Обоснование универсализма
"В центре нашего внимания будет своеобразная взаимосвязь, которую формально можно отделить от басни и которую, собственно, обнаружил Павел: взаимосвязь между высказыванием о субъекте и вопрошанием о законе. Скажем так: Павел обнаружил, что изучение некоторого закона может структурировать субъект, лишенный всякой идентичности и «подвешенный» на событие, единственным «свидетельством» которого как раз и является то, что субъект его декларирует.

Существенным для нас в этом случае оказывается то, что посредством этой парадоксальной взаимосвязи между субъектом без идентичности и законом без опоры в истории создаётся возможность универсального проповедничества. Неординарный жест Павла состоял в том, что он избавил истину от воздействия сообщества (идет ли речь о народе, городе, империи, территории или о социальном классе). Ибо то, что истинно (или справедливо, в данном случае это одно и то же), то не нуждается в обращении к какому-либо объективному единству - ни согласно своей причине, ни согласно своему предназначению.

Нам, конечно, могут возразить, что «истина», в таком случае, оказывается простои басней. И это верно, но важен именно субъективный жест, схваченный в своей основополагающей мощи, если говорить об условиях порождения универсальности.

Что актуально сегодня? Следует признать, что постепенное сведение вопроса об истине (и, следовательно, о мысли вообще) к вопросу о языковой форме суждения (а именно здесь расположена точка схождения аналитической англосаксонской идеологии и герменевтической традиции, которые совместно сковывают современную академическую философию) приводит к культурному и историческому релятивизму. Последний выступает сегодня и как общественное мнение, и как «политическая» мотивация, и как парадигма для наук о человеке. Крайние формы такого релятивизма - уже задействованные - даже математику приписывают исключительно «западному» единству.
Collapse )
geo

Ответ

Я тут давеча допытывался, как представить себе механику взаимодействия молекул в клетке, всех этих расплетений ДНК. Вопрос оказался крайне сложным, тем приятнее увидеть ответ. Канадская исследовательница Морин МакКиги (Maureen McKeague) показала всю механику по теме «Подбор ДНК-аптамеров для гомоцистеина с использованием систематической эволюции на иммобилизованном лиганде» (Selection of a DNA aptamer for homocysteine using systematic evolution of ligands by exponential enrichment).



http://vimeo.com/14528924
http://www.popmech.ru/article/8031-tanets-biohimii/

Аптамерами называются короткие цепочки нуклеиновых кислот, в том числе и ДНК. Особенность их состоит в том, что аптамеры специфично, т.е. с очень высокой избирательностью, взаимодействуют с не слишком крупными органическими молекулами. В сущности, аптамеры могут связываться с ними так же ювелирно, как крупные белковые рецепторы.

Теперь – гомоциестеин. Это аминокислота, аналог обычного серосодержащего цистеина, но не входящая в состав белков. В нашем организме гомоцистеин играет роль гормона, хотя до конца она еще не выяснена. Показано, что уровень гомоцистеина растет при курении и злоупотреблении кофе, со временем приводя к повреждению артерий и, возможно, к самым разнообразным неприятным последствиям, включая старческое слабоумие и болезнь Альцгеймера.

Процедура подбора:
1. Синтезируем короткие цепочки ДНК так, чтобы концевые их участки были одинаковыми, а вот центральная представляла собой случайный набор из 20-30 «звеньев»-нуклеотидов. В теории, можно создать буквально астрономическое количество вариантов, но нам достаточно столько, сколько получится. Практика показала, что в любом случае найдется несколько, более-менее хорошо связывающихся с любым интересующим нас лигандом (в нашем случае это гомоцистеин).

2. Превратим эту ДНК в РНК – это рутинная в современной биохимии процедура транскрипции. Полученную смесь коротких цепочек РНК пропустим сквозь хроматографическую колонку, наполненную гелем, к которому накрепко «пришиты» молекулы лиганда. Большинство из них не свяжется с ним и легко смоется прочь, часть же останется.

3. Эту часть мы смываем более долгим воздействием и «размножаем» с помощью еще одной стандартной процедуры, полимеразной цепной реакции. Затем повторяем всю процедуру, пока у нас не останется аптамер, имеющий максимальное сродство с лигандом.

ссылку на этот ответ на все мои вопросы мне передала irin_v, найдя её тут http://sezam-lj.livejournal.com/100525.html
А вы говорите. Ответ всегда можно найти.

geo

Как делалась великая советская наука

"... «лобовая» атака на интеллигенцию была вскоре приостановлена. В речи Сталина, опубликованной 23 июня 1931 г. в газете «Вечерняя Москва», предлагалось прекратить травлю старой интеллигенции. Через несколько месяцев появляется сталинское письмо в журнале «Пролетарская революция» (1931, № 6), означавшее начало чистки уже среди коммунистической интеллигенции и ликвидацию пролетарских организаций. Очередной поворот правительственной политики по отношению к научной интеллигенции, новое сталинское предложение «буржуазным» специалистам о сотрудничестве в области науки, техники, управления и экономики, показывает, что несмотря на ускоренное создание «красной интеллигенции» они оставались незаменимыми. В конце 30-х гг. выяснилось, что хотя выдвиженцы и оккупировали стратегически важные позиции в управлении, в самой науке лица буржуазного происхождения, получившие образование до 1917 г., как и прежде, занимали ведущее место. Но они уже никогда не вернули себе той степени свободы, без которых нормальное развитие науки невозможно.

Негативные последствия ограничения свободы правительство в какой-то степени компенсировало постоянным увеличением ассигнований на науку. А по своему масштабу этот процесс не имел аналогов в мире. Считая науку важнейшим фактором в построении социалистического общества, в превращении аграрной страны в передовую индустриальную державу, правительство выделяло колоссальные средства на науку. Был создан мощный научный потенциал, ядро которого составляла АН СССР. Не случайно Александр Вусинич назвал ее «империей знаний» [27].

Как и для США в СССР темп роста научных сотрудников опережал темпы роста занятых в других отраслях общественного производства. Однако разные исходные условия определяли существенные различия в темпах ускорения. В США численность занятых в экономике увеличилась с 1930 по 1965 г. в полтора раза, число же занятых в науке — в 6 раз [28]. В СССР численность рабочих и служащих возросла в 8 раз, а занятых в науке в 36 раз [29]. Поэтому Л. Грэхем справедливо утверждает, что Коммунистическая партия и государство не только контролировали науку, но и поддерживали ее [30].

К началу 60-х гг. Советский Союз давал 28 процентов всей мировой научной продукции по химии и 16 процентов по физике, уступая только США — 28 и 30 соответственно [31]. При этом по абсолютным показателям ассигнований на науку СССР в несколько раз уступал США.

Успех в значительной степени объяснялся тем, что в условиях резкого увеличения ассигнований на науку и жесткого централизованного управления удавалось сконцентрировать усилия ученых на главных, приоритетных направлениях научно-технического прогресса. Эти усилия оправдывали себя в тех случаях, когда стратегия исследования выбиралась при активном участии самих ученых. Немаловажное значение имело то, что социальный статус ученого был достаточно высок. Привлекал талантливую молодежь в науку и тот факт, что по сути дела это был единственный островок творческой свободы. Как показала история советской генетики, только ученые осмеливались на открытое противостояние сталинским фаворитам.

В качестве заключения к разделу о России, нужно сказать, что организационные усилия для развития науки XX века посильны действительно только государству, и это правильно предвидели В.И. Вернадский и другие организаторы науки еще в 1920-е годы. С ростом объема научных исследований и размаха научных проектов неизбежно развивается стремление ученых (согласно высказыванию, приписываемому академику Л.А. Арцимовичу) жить на ладони государства и согреваться его дыханием. С этим связано то, что ученые, чьи исследования требовали больших денег и серьезных организационных усилий, всегда стремились найти и легко находили общий язык с советским государством. Государство же неизбежно стремилось организовать науку так, как это можно было делать в одной большой промышленной кампании, т.е. иерархично, планово и без дублирования тематик — за каждое направление должен был отвечать один лидер, непосредственно ответственный перед руководством. Нельзя не признать, что этим есть разумная организационная логика, которая, однако, оказалась опасна для науки в реальных условиях Советской России, в которой государство стало всевластным и всеобъемлющим.

В конечном итоге организационное развитие науки в СССР зашло в тупик. Иерархическая, централизованная и монополистическая система советской науки вообще и Академии наук в частности порождала бешеную конкуренцию и беспощадное столкновение научных групп в борьбе за ключевые позиции в системе. Лысенковщина, как и все политические кампании 1940-х гг., была результатом борьбы за власть в науке, в которой почти с неизбежностью терпела поражение сама наука. Последствия оказывались самыми тяжелыми потому, что в системе не было места для переживания идей и ученых, не согласных с признанными теориями, — система была в существенной степени иерархична, однородна и прозрачна для политического контроля.
Collapse )