April 6th, 2011

geo

История одной электронной книги

История эта началась давно, почти сто лет назад, и продолжается сейчас, когда я печатаю эти буквы. 2011 год, сеть, сканеры, компьютеры. Мобильная связь, трехмерные принтеры - ну и добавьте по вкусу реалий, какие считаете нужным. В сети - электронные книги, а откуда они там берутся? Да, конечно. Вот, к примеру, этот случай. Пока сканируются страницы, я его запишу.

Есть замечательный человек, который сканирует и помещает в сети русскую биологическую литературу. С одной стороны, - капля в море, что можно сделать одной парой рук с небольшой помощью знакомых. С другой - три с лишним тысячи книг. Которых иначе не было бы в сети. А так - есть. Некоторое время назад я же и поместил текст - можно было порекомендовать: что в такой библиотеке особенно необходимо, чего еще нет самого замечательного и важного. И я же тогда обратил внимание: в библиотеке нет небольшой книги Льва Семеновича Берга "Наука, ее содержание, смысл и класификация". Книга была издана в Петрограде в 1922 году. Это - воззрения замечательного ученого Берга на устройство науки, научный метод, классификацию наук и всякие такие дела. Я иногда спрашивал знакомых - никто эту книгу никогда не читал. У Берга ихтиологи читают систему рыб, географы - ландшафтные зоны, историки науки - о географических открытиях, все интересующиеся - оригинальную его теорию эволюции, номогенез. А эту книжку как-то не читают. И редкая она.

Оставил я такой комментарий - вот, мол, хорошо бы еще эту книгу Берга иметь в сетевой библиотеке, интересная. Прошло некоторое время. Коллега Шипунов написал мне письмо - не мог бы я отсканировать эту книгу. Раз сам и считаю, что она нужна, то и карты в руки. Я отправился в библиотеку, где ранее я эту книгу брал. Выяснилось, что книги нет. Библиотекарь с некоторою неуверенностью говорила, что книга на руках, хотя пометок об этом нет. Я уж и сам по полкам лазил, и библиотекарь искала, и еще потом несколько дней искала - ответ один: ну нету книги. Может быть, конечно, когда-нибудь она появится, раз карточка есть, но - нету. О неприятной этой пропаже я и отписал Шипунову.

Прошло некоторое время. И получил я от него ответ. Он не смог отыскать эту книгу в библиотеках Америки. Нигде ни следа. Ну... Петроград, начало двадцатых годов. Тираж - сотни экземпляров. Модной книга не стала, никогда не переиздавалась, никто её особенно не упоминал. Нету в библиотеках. Может быть, где-то она и лежит, но - где? Да и не во всякой нашей библиотеке дадут сканировать, это столько мороки. А может, и не лежит, как тут узнаешь. Конечно, можно рыть носом землю и искать, чего же не поискать. Но ведь свет не клином? Мало ли забот. И не попал бы Берг в сеть, да и кто бы об этом вспомнил ближайшие две сотни лет.

В советском развитом 1983 году речи не было о персональных компьютерах, о множительной технике, об интернете и электронных книгах. Когда вспоминают начало восьмидесятых - думают о том, что в конце их началась перестройка, то есть как бы еще чуть-чуть, и уже совсем понятные нам времена. Но это неправда - всё было совсем наоборот. Правда в том, что 1983 год следовал сразу за 1982-м, а тот - за 1981-м и так далее. Эти первые восьмидесятые были сразу после семидесятых, вот в чем дело. Это были совсем семидесятые годы.

Я тогда работал лаборантом и получал девяносто с копейками рублей. Взял я в библиотеке книгу Берга, прочел и был ею очарован. Ясность мысли и последовательность концепции - удивительные, книга небольшая, а следствий из нее много. И хоть библиотека была вполне доступная, я как-то привык отделять своё от государственного. Книгу же надо будет вернуть, как же иначе. Впрочем, я не думаю, что можно объяснить непонятное. Факт в том, что я эту книгу - перепечатал. Взял у отца пишущую машинку - своей у меня, конечно, не было. Бумаги тоже не было. О том, чтобы купить, не могло быть и речи - откуда деньги. Надо было немного есть и книги покупать. И в качестве бумаги я взял оборотки. Мне попался этакий буклет на глянцевой бумаге, некая промышленная выставка (ASEA) себя рекламировала в красивых формах. На одной стороне. А задняя сторона страниц была чистой - этакое расточительство. И вот на этой оборотной стороне распущенного на страницы буклета я и печатал вечерами после работы книгу Берга. Через один интервал, экономя место - бумаги-то мало. Это была не первая и не последняя мной переписанная или напечатанная на машинке книга. Хотя некоторую глупость ситуации я ощущал. Вот же, книга, изданная типографским способом, находящаяся в государственной библиотеке. А с другой стороны - я хотел эту книгу при случае перечитать, а во всегдашнюю легкую доступность государственной библиотеки не верил. Да мало ли - потеряют, выбросят, спишут. Это ж государство - разве оно может книгами распоряжаться? И я печатал.

Так что, когда выяснилось, что в Америке Берга нет, и в России он неизвестно где, я вспомнил об этой распечатке. С той поры произошла, в общем, целая жизнь, а если разобраться - так и не одна, поменялось практически всё, однако я, чихая от пыли, всё же нашел старую папку, на которой значилось "Бумага для рисования", а в папке оказались перевязанные веревочкой оборотки с напечатанным Бергом. Сейчас я их сканирую. Потом можно попробовать текст распознать и поменять шрифт, чтобы текст был попристойнее. Наверное, надо будет немножко еще добить - многочисленные берговы вставки на немецком и французском я писал от руки, список литературы иностранной - тоже. И в результате - надо надеяться - в сети появится новая книжка. Которая была первый и единственный раз опубликована в 1922 году в Петрограде, отчего прошла практически незамеченной, потом была она где позабыта, а где потеряна, потом напечатана на пишущей машинке, а теперь сканирована и помещена в сеть на вечное в той сети копирование.
geo

Использование идей

Есть очень поддержанная народом мысль: что наука - это естественные науки, а гуманитария - это совсем другое дело. Они занимаются не просто разными предметами, - у них совершенно разные методы, и вообще только по совпадению в некоторых языках это нечто единое, "наука", а вообще-то, как правильно сказывается в других языках, это - совершенно разные вещи, различий тут не меньше, чем между наукой и искусством.

Я долгое время прядал ушами и шарахался, встречаясь с этой мыслью, томительно и тягуче продираясь сквозь незнание - откуда взялось это нелепое чудовище? Как получилось, что эта уродская точка зрения присуща многим очень умным людям? Что это вообще за чушь?

Вроде бы понял. Очень смеялся. Знаете, идешь ночью по дороге - за поворотом чудовище. Наклонилось, скрипит, лапы тянет. Просто кошмар. Сделаешь шаг - ну, склоненное дерево, не более.

Эта вся галиматья - просто точка зрения Риккерта и Виндельбанда, порядочных немцев и систематических неокантианцев, очень популярных в начале ХХ века. Они хорошие люди, я обоих очень люблю, но эти добрые дедушки, конечно, вовсе не предел мышления и понимания. Это они придумали про номотетические и идеографические науки - и множество людей стали это повторять. В общем, почти как всегда - если в жизни встречается ревущее страшное чудовище, то обычно это просто сухая трава, а чучело из нее сделал Кант или кто-то из его учеников.
geo

Поколения: такое лицо


Уходит из жизни, стремительно уходит поколение подростков военного времени. Тех самых людей, которые радовались корке хлеба и на всю жизнь сохранили благодарность за то, что есть эта корка хлеба; которые сохранили абсолютную, тотальную конформность по отношению к любому начальству. Это не значит, что они при этом не хихикают за его спиной. Еще как, но их конформность гораздо глубже, чем кажется многим. Вот любопытнейший пример, очень характерный. Это цитата из стенограммы разговора, поэтому я ее зачитываю, чтобы не переврать. Жители одной из удаленных деревень богом забытого Афанасьевского района Кировской области. Он лежит на самом ее востоке, 300 километров от Кирова. По дороге туда ехать шесть часов — и это летом. Что говорят? — «Отняли всю работу. Даже бесплатную. Мы бы даже на бесплатную ходили бы».

Поразительный тип фигуры мышления, при котором самостоятельно произвести работу — не может этого быть, никогда. Работа может быть только задана как урок. И если некому задать урока, не может быть и работы. Выживание есть: грибки-ягоды собрали, перекупщикам продали, пенсию получили, за трактор заплатили, землю под картошку вспахали — это тип существования, не трактуемый как работа.

...Что поразило — так это поколение, следующее через одно за подростками военного времени. Только я честно говорю: это умозаключение с относительной ответственностью. У меня нет настоящего статистического материала. Есть только множество «наколок», раскиданных на огромной территории. С жесткой научной точки зрения, это несерьезно. Но жесткую научную точку зрения неоткуда взять, ее нечем фундировать. На уровне совокупности наблюдений очень любопытным оказывается поколение тех, кому сейчас порядка сорока-пятидесяти лет. Те, кто вошли в жизнь подростками брежневского времени. Эти-то люди вопреки всему и вся, вопреки всякой, казалось бы, экономической логике сделали одну любопытнейшую вещь. Они сохранили все библиотеки, они сохранили почти все дома культуры. Они сохранили и умножили число музеев. Они вкладывали и вкладывают колоссальные усилия — где интуитивно, где программно-продуманно, где в связке с региональными университетами или их филиалами, где без этой связки — вкладывают огромные энергетические ресурсы в одно: в сохранение системы воспроизводства той культуры, которая существовала на начало-середину 80-х годов.

...Таков норматив. Какой? — Культурный норматив тех самых 80-х годов.


Глубинная Россия наших дней
Публичная лекция Вячеслава Глазычева
2004 http://www.polit.ru/lectures/2004/09/21/glaz.html