April 11th, 2011

geo

Старость и жесткость

Есть такой трафаретный образ. Всегда вызывает реакцию. Как первобытные народы убивали своих стариков. Ну, известное дело - еды мало, и вот старики либо сами остаются умирать, уходя от племени, либо их прибивают родственники - в общем, жестокость.

Потом сделали страховку: дети и внуки содержат стариков, если иметь много детей - кто-то доживет до времени дряхлости родителей и не даст помереть с голоду, поможет. Варварство, однако.

Потом сделали государственные пенсии: дети заботятся о стариках совокупно, не выделяя своих, через перераспределение государства. Цивилизация.

Потом оказалось, что это накладно. И вот в этом самом месте очень интересно читать то, что говорят разные социально умудренные люди. Они выстраивают разные аргументы, у них умные слова, про число работающих и число пенсионеров, про валовой нацпродукт и стадии роста, про уровень налогов и способности производства, а потом совсем трудные вещи про неподавление инициативы и что в некотором высшем смысле даже и лучше, чтобы каждый за себя, тогда он ответственно подумает о своей старости еще в отрочестве и выстроит, к примеру, политику инвестирования. Да, это хорошее слово - выстроит он, значит, политику инвестирования, и оставит племя, пока не добили.

Там есть замечательные фиоритуры. Например, во время Великой депрессии говорили так. Старики сидят и работают, не оставляя рабочие места молодым. Это плохо, самим нам мало. Потому надо снизить пенсионный возраст с 65 до 60 - чтобы побудить стариков уходить на пенсию и оставлять рабочие места нуждающимся в работе молодым.

То есть действовала логика: пенсия меньше зарплаты, пусть уходят на нижние позиции, оставляя более жирные зарплатные куски молодым производителям. Теперь говорят, что надо возраст повысить, опять употребляя замечательный оборот "потому что" - потому что не могут работающие содержать столько нахлебников. Богатство общества растет, но денег не хватает всё больше.

Но всякий раз эти рассуждения имеют хитрость: они выигрывают темп, грабят и убегают. Потому что если сделать всерьез стратегию "не дадим старикам, нам самим мало" - понятен ответ. Люди перейдут на демографическую стратегию "много детей - чтобы в старости заботились". Это - не просто рабочая сила, а перегрев молодняком, войны, упрощение социальной структуры и дестабилизация. Куш сорвут эти и сейчас, а с теми проблемами будут разбираться другие и потом.

Скорость процессов там бывает зашкаливающая, между прочим. Есть такой показатель - удвоение старости. В 16, 17, 18 веках доля стариков (люди после 60 лет) в населении составляла примерно 8%. От Европы до Японии. С середины ХХ века пошел процесс увеличения числа стариков - и там берется показатель: время, за которое данное общество проходит путь от числа стариков 8% до 16% населения. Удвоение доли стариков. Какая-нибудь Франция сделала это за 160 лет, Швеция за 100. Это долго, это поколения, это можно и не загадывать. Но: Англия за 45 лет, Япония за 35, Южная Корея за 20. Это быстро. Это может прямо нынешним людям по мозгам врезать. Удвоение стариков в некоторых случаях сильно коррелирует с числом рождений. То есть - сколько заводить детей, четверых или одного, и сколько будет стариков - 10% или 20 - это в обществе может поменяться за пару десятков лет. Быстро, говорю, может поменяться. Не за века.

А медицина работает - спасая всё больший процент младенцев, страдающих заболеваниями, и всё продлевая жизнь для стариков за пределы немощи. Это разные руки общества, технология и экономика, никак не договорятся - морить или наращивать.
geo

Черное и белое

Экран выключенного черно-белого телевизора кажется серым. Но на экране могут показать насыщенный черный цвет. Ясно, что интенсивность освещения экрана не может быть меньше, чем у выключенного телевизора - ощущение черного создается не физической освещенностью, а контрастом освещенных участков.
Кстати, выключенный монитор компьютера кажется черным.
geo

Как сейчас говорят о мышлении: новое представление

Но недавно проблема мышления и языка вышла в политику. В XXI в. больше нельзя заниматься политикой с представлениями о мышлении, остававшимися неизменными с XVII в.

язык считается просто набором абстрактных символов, не имеющих никакого отношения к тому, что эти символы значат, как они используются в коммуникации, как мозг производит мыслительные операции, используя язык и различные аспекты человеческого опыта (культурного или личного).

В мышлении эти представления восходят к рационализму Декарта в XVII в. Представление о мышлении как о символической логике было сформулировано Бертраном Расселом и Готлобом Фреге на рубеже XX в., и рационалистическая интерпретация была возрождена Хомским в 1950-х гг.

Новое представление заключается в том, что разум имеет материальное воплощение. Мозг вызывает мысли в виде концептуальных рамок, образов-схем, прототипов, концептуальных метафор и концептуальных смесей. Процесс мышления — это не алгоритмическая манипуляция символами, а скорее нейрональное вычисление с использованием механизмов мозга. Эти механизмы рассматриваются в недавней книге Джерома Фельдмана «От молекул к метафорам».

Вопреки Декарту мышление использует именно такие механизмы, а не формальную логику. Мышление преимущественно бессознательно, и, как писал Антонио Дамасио в «Ошибке Декарта», рациональность требует эмоций.


Лакофф. Когда когнитивная наука приходит в политику: Ответ на рецензию Стивена Пинкера
http://www.ruthenia.ru/logos/number/56/05.pdf
Collapse )