April 18th, 2011

geo

музыка семи незападных культур

В 1979 г. этолог Иренойс Эйбл-Эйбесфельдт предложил мне заняться музыкой народов, далеких от западной культуры. Ранее я уже установил, что в музыке Моцарта, Брамса и иже с ними обсуждавшиеся выше соотношения темпов на удивление постоянны. Эйбл-Эйбесфельдт посоветовал мне выяснить, не присущи ли те же соотношения и другим музыкальным культурам-может быть, это некий всеобщий закон музыкального творчества?

...С одной стороны-Моцарт, а с другой-ну, скажем, папуас из племени эйпо. Он живет на затерянном новогвинейском нагорье, все его связи с внешним миром сводятся к общению с соседними племенами, живущими от него в трех километрах, а его физическое существование не так уж далеко от уровня каменного века. Так что же роднит его с Моцартом? Удивился я-но не Эйбл-Эйбесфельдт. Вся его научная деятельность была посвящена исследованию всеобщих форм поведения, свойственных всем народам, и ему самому высказанная мысль не казалась странной. Похоже, он оказался прав, и я ему очень обязан: его подсказка открыла для моих музыкальных изысканий новые горизонты.

Теперь перейду к своему сообщению. Оно касается темпов музыки семи чуждых Западу культур. Или, точнее, шести: одна из них представлена образцами из двух субкультур, соответствующих различным областям пустыни Калахари (Ботсвана, Африка). Это субкультуры бушменских племен !ко и Г/уи. Во всех семи случаях в центре внимания был следующий вопрос: сходны ли здесь соотношения между темпами при их смене (насколько можно судить по изученным образцам) с тем, что характерно для музыки Запада? А именно-соответствуют ли они отношениям между очень небольшими целыми числами?

Стоящая за всем этим теория включает несколько положений (целочисленные отношения входят лишь в одно из них). Эту теорию можно сформулировать очень просто:

1. Музыка исполняется под равномерную отбивку <такта>. Устанавливается, а далее поддерживается постояння продолжительность одного <такта> (одной пульсации); эта продолжительность и есть то, что мы называем темпом.

2. Частота следования <тактов> (т. е. темп) захватывает <часовые механизмы> нашей биологической системы и усваивается ими.

3. В случае смены темпа при переходе от одной части произведения к другой (например, от медленного вступления к аллегро) темпы обычно соотносятся друг с другом как небольшие целые числа (как 1:2, 2:3, 3:4 или, наоборот, как 2:1: 3:2: 4:3).

Соотношения темпов в музыке: везде и всюду одни и те же?
Д. Эпстайн
Красота и мозг. Биологические аспекты эстетики. 1995
http://www.koob.ru/kollektiv_avtorov/beauty_and_brains
geo

Атомы и миры

У Визгина в книге о множественности миров (2007) есть занятное место. Он излагает эллинские представления об этой бесконечности и проводит неожиданное различение. Всё на свете делится на атомы и миры. Атомы унитарны и свободно перемещаютися в своих мирах, следуя местным подлунным законам. Что до миров, то миры опознать очень легко: они иерархичны и состоят из центрального тела и обращающихся вокруг него спутников. Вращающийся такой вихрь. Понятно, что во всем мироздании античные люди находили всего один мир, а всё прочее было входящими в этот мир атомами. Отдельные мыслители всё же полагали, что где-то есть и другие миры, иные же считали, что атомы различны размером и иные атомы - вовсе даже миры, только мы сего не замечаем.

В целом уникальное устройство мира позволяет легко его опознать - и видно, что вокруг миров мало-мало. Всё атомы, атомы без конца. И всякие компаунды, смеси, вещи, составленные из атомов и, конечно, пустоты, но вот пустоты, говорят, достаточно. Никто никогда не жаловался на нехватку пустоты. Даже те, что считал мир состоящим из атомов и пустоты и делящемся на них нацело, и те всегда думали, что атомов много или мало, а вот пустоты в самый раз и всегда хватает. Хотя из этой эе точки зрения должна произрастать мысль о катастрофической нехватке пустоты. Однако чего не было - того не было, оставим пустоту и пойдем за мирами.

Это только на первый взгляд кажется, что мир один, а атомов много. Ну, на долгий первый взгляд. На деле это же впечатление - от учета только механического движения. По сути мысль иная - в реальности выделяются иерархически организованные явления, в которых имеются всякие там корреляты, эпифеномены и прочая штука. Короче, когда появляется одно - то потом чуть от него в стороне как-то изменяется и другое. Озеро болотом зарастает, горы облака останавливают. Это всё - миры, конечно, по самому их мирному определению. И лес - мир, и океан - мир. Это атомы редки. Вещи не на своем месте, преимущественно - искусственного происхождения. "Нелепо допускать, что тела имеют беспорядочное движение. Ничто не происходит как попало" (Аристотель). Так что создавать тела, которые бы происходили как попало - это надо специально изловчиться. Иной народ стоит на том, что всё равно всё сделанное будет не совсем как попало, и с самого начала - только родился, а уже не атом, ну что ты будешь делать. А другие говорят, что для наших целей сойдёт, вполне почти атом, да и вовсе атом. Впрочем, это только при рождении вещей, а потом... Даже и те, что рождены атомами и специально ими сделаны, едва появившись, обрастают спутниками и составляют собственые миры. Вещь без других вещей, коррелятивно и связанно с ней происходящих и являющихся - это ж редкость. И получается наоборот, что миров - полно, а вот атомов - мало весьма. Правда, к мирам можно относиться, как к атомам, хотя это и волюнтаризм. Что до пустоты, то это, согласитесь, не только отдельная, но и пустая тема.

Критика же концепции множественности миров проста и условна. Если бы существовали иные миры, мы ничего бы не могли о них знать, а если бы что-либо знали, хотя бы касательно факта их существования, то тем самым эти бы иные миры были только частями нашего единого мира. Это - рассуждение, не сказанное Платоном. В Тимее (30b,c,31a) он доказывает, что мир един и единственен, говоря, что иное невозможно - мир создан по единственному прообразу (идее), помысленной верховным существом, а второй мир подразумевал бы второе такое же верховное существо. Вообще, давно пора написать рассуждения, и из них составить сочинения, которые не были произнесены Платоном. Были явно продуманы, но не были записаны. Вполне бы себе были сочинения.

На этом самом месте разошлись два звездопроходца - Августин и Николай. А. Гиппонский даже и говорить не хочет о таких глупостях, как множественность миров - вот же, написано в Библии, как возник мир, а о создании других миров не написано. Фантазировать же на эту тему глупо и неприлично. Меланхтон говорит, что Христос, понятное дело, искупил наш мир - но всякие деятели из иных миров не должны примазываться, крестная смерть была не за них, так что они не спасеные, отсюда следует, что их нет. Н. Кузанский же полагает, что Христос пришел в мир - хоть не все с ним жили в одно время и на одном материке, так какая разница, в Париже или на Канопусе родился некто. Этот Николай оставил отрывочные заметки о сравнительном характере обитаталей Земли, Луны и Солнца. Видимо, был немного знаком.

Но, конечно, эти аргументы о невозможности не относятся к Новому свету. От верных свидетелей я знаю, что он - есть. Из чего вытекает, что иной мир, может быть, и существует. Внутри нашего. Чуть в стороне.

Многие полагают, что решение всех проблем - это поскорее в космос. Они верят, что проблемы останутся тут, а они-то улетят.
geo

Счастлив, кто падает вниз головой - мир дл него хоть на миг, а иной

http://ivanov-petrov.livejournal.com/1660970.html?thread=83152170#t83152170
kobak
Не в порядке возражения, а ради буквоедства, на всякий случай: то, что через три дня в переворачивающих очках человек будто бы начинает видеть "всё нормально" -- это миф. Это много раз проверяли, заставляли людей носить такие очки по месяцу. Привыкнуть получается, даже на велосипеде люди начинают ездить в таких очках, но картинка не переворачивается.

ipain
В первые дни опыта испытуемые видели все окружающие предметы перевернутыми, за исключением тех предметов, перевернутое положение которых было физически невозможным. Так, незажженная свеча воспринималась перевер­нутой, но как только ее зажигали, она виделась нормально ориентированной по вертикали, т.е. пламя было направлено вверх.

Однако пластичность восприятия сохраняется на годы и десятилетия, о чем свидетельствуют эксперименты на адаптацию к сенсорным искажениям. Обычно в этих экспериментах, начало которым положил в конце 19-го века один из американских учеников Вунд-та Джордж Стрэттон, испытуемые должны были в течение более или менее длительного времени носить специальные очки, или призмы, меняющие отображение видимого окружения на сетчатку. Даже наиболее радикальные из таких искажений, переворачивающие ретинальное изображение на 180°, как правило, сопровождаются восстановлением двигательных координации и практически нормального восприятия через несколько недель после начала ношения призм.
Collapse )