June 16th, 2011

geo

(no subject)

Один знакомый сортировал книги и вообще тексты, пользуясь очень личным и прямым критерием. Он про себя говорил: так бы я смог, я понимаю, как это сделано - а вот это - загадка, я бы так не смог. Я спрашивал его, если речь заходила о текстах знаменитых и признанных - ну а откуда ты знаешь, что смог бы? Невольная робость останавливает, если речь идет, предположим, о романах Толстого или Достоевского, вообще о стихах и книгах великих людей. Если, мол, ты так можешь - ну так вперед. Он мне, кажется, отвечал тогда, что это не внешний критерий, он не предназначен для разговора с неблагоприятным собеседником, ищущим придраться. Это внутренняя речь. И я как-то его понял. Не в смысле, что - владеет техникой, упорством, да даже и талантом - но есть какое-то внутреннее чувство, что знаешь, как такое делают. Может, у самого рука дрогнет, не хватит силы, дыхания - да мало ли чего может не хватить. Однако одни стихи, даже и тебе самому кажущиеся превосходными, загадки не составляют - "я понимаю, как это сделано", а другие - совершенно загадочны. И вот я иногда думаю так о художниках. Не умея рисовать, я и не пытаюсь всерьез сравниваться с ними, но одни всё же отзываются внутри пониманием, звучит что-то вроде "я бы тоже так мог, если бы умел". Но загадкой остаются те, кто свыше сил понимания, кого непредставимо, как взяться, как понять. Это могут быть самые разные мастера. Ну, к примеру, просто чтобы оживить бубнеж именами. Гойю я вполне представляю и чувствую, и это совсем иное впечатление, чем нравится-не нравится. Он не загадочен. В том же смысле Веласкес восхитителен, но ясен. А загадочны - Босх и Грюневальд, Калло и Брейгель, или Лука Лейденский. Они совершенно разные, нет ничего общего, кроме понимания - что это не из моего мира, "я бы так не смог", я не знаю, какой частью души это делают. И в то же время ощущение, что именно туда можно расти. Разглядывая их картины, что-то неразвитое в душе укрепляется, как будто пальцы дрожат мышцами, вовек не используемыми.
geo

Неопровержимость как необязательность

Есть несколько банальных соображений, которые не кажутся обязательными, могут быть изменены - но не очень ясно, что для этого требуется.

Скажем. вот описание реальности. Когда говорят о современном знании, о судьбе философии или там гуманитарных наук, о проектах и ценностях, часто задевают такую мысль. - Есть подобие закона о порче монеты. Если в какой-то сфере трудно или невозможно отличить серьезные соображения от болтовни, вся сфера девальвируется. Всё, что может быть подделано, будет подделано.

Если мы не можем некий философский нарратив отличить от надувательства - то есть основания думать. что это и есть надувательство. и не стоит на это выделять ресурсы. Любые - деньги, учебные курсы, свое время. Если можно подделать эмоции и пафос - значит, эмоции и пафос падают в цене, потому что с их помощью можно манипулировать теми, кто поверил. Можно подделать серьезность - значит, серьезное девальвируется. Некоторые не отличают лекции по философии от пустой болтовни или бреда - раз не отличают, значит. философия девальвируется. Примеров не счесть - это в самом деле общая закономерность, а не частный случай в какой-то области. В самом деле, множество самых разных вещей может быть подделано - скорее, надо считать по пальцам. что нельзя подделать. А прочее можно - и найдутся те, кто сможет и попробует - и вся сфера, в которой возможны поддельные вещи (высказывания, мысли, чувства) падает в цене.

Это кажется логичным. Остается неподдельное - то, что можно пощупать, подсчитать и измерить. Это здраво и разумно.

Вопросы к здравой разумной позиции идут с многих сторон. Одна - сейчас отодвинем это - что нельзя считать, не зная. что - для того, чтобы считать. следует произвести некоторое количество операций, которые могут быть подделаны. В мире не существует способа такого бездумия, чтобы взять и считать, а если надо думать - так это можно подделать. Там дальше разговоры о проверке практикой, которые пустые внутри, так что можно и не начинать. - А другая штука звучит примерно так. Можно усомниться, что эта закономерность действовала всегда. во все эпохи истории. Вроде бы это - именно черта современности, это сравнительно недавно возникло. Раньше подход был иной: да, нечто может быть подделано, и отсюда вывод - следует бороться с подделками. надо проверять, надо выбрасывать поддельное, надо ценить людей и способы, которые могут отличить подделку от настоящего. То есть здравый современный взгляд - пораженчество и игра на понижение: всё, где может завестись подделка, заранее сдается - если где-то возможна борьба, следует отступить. Потому что всё равно же проиграем - подделают, не отличим, обманут. - Там заградотрядом стоит мнение: есть вещи, которые вообще нельзя проверить. Подсчет проверить можно, измерение перемерить, а вот все эти гуманитарные вещи или там ценности - они в принципе непроверяемы. Эта загородка выкашивает тех, кто прорвался через предшествующие линии обороны игры на понижение.

Конечно, есть удивительные люди, которые искренне считают, что они - венец развития и все раньше их были дураки, так что такая позиция в отношении подделок - свидетельство умудренности разума. Сто тыщ лет люди учились на своих ошибках, никак не выучивались, и вот сейчас переколпаковались. С этой позицией спорить, наверное, неудобно. А интересно иное. Какие механизмы работали раньше, почему сейчас считается. что они не способны работать - механизмы, препятствующие такому капитулированию перед подделкой? Что может стоять на этом месте - если прежние способы разбиты, что может работать и в современных условиях?

Collapse )