August 24th, 2011

geo

Щиколотка

Известный сюжет - ахи по поводу женской щиколотки, подсмотренной при перешаге через лужу. Ах, девятнадцатый век. - Я только на минуту и сразу выйду. Так вот. Не о ножках и не о дамах. Просто по векам идет сильное различие в доступе к чужой приватности. Когда-то в деревне всё на просвет, или в коммуналках по девятеро на семи квадратных метрах на полу, все семейные пары. А недавно иной тренд - индивидуальные квартиры. Расселились, и где видеть? На работе все в публичном, в транспорте тоже. То, что видно - это как раз публичные формы. Известное дело, до свадьбы и после, или с вечера и наутро - это разные люди. Так что при всем различии мы видим обычно публичность. С появлением индивидуальных мест (квартир) мы перестали видеть непубличные выражения - лиц, ног, ртов, тел. Есть публичные, выражающие свободу и уверенность, есть публичные, символизирующие независимость от чужого взгляда - но все они публичны. Настоящие, матерые приватные движения спрятались. Их еще можно видеть, когда человека внезапно схватит горе или счастье и ему не до наблюдателей, а все промежуточные формы - спрятались.

Вот, а недавно приватное стало вылезать из неожиданного места и его можно видеть. Нашему населению поголовно дали мобильные телефоны, и люди почему-то решили... В общем, сложилась культурная норма - считается, что в любом месте по мобильному можно разговаривать, учитывая не то, в какой обстановке ты находишься, а того, с кем говоришь. То есть мобильник символизирует этакий кокон приватности. И потому люди в маршрутке или в коридоре на работе обсуждают всё решительно, в том числе и интимное. Не все подряд - собственно, приватность же у всех разная. Но в сфере вокруг мобильного можно видеть приватные личности тех, кто обычно скован с нами узами публичности. Все эти соседи, прохожие, сослуживцы и проч. - Ну до чего же не хочется смотреть в это окно приватности. Как вдевятером на семи метрах. - А что щиколотка? Только к тому, что нравы меняются. Двести лет назад это возбуждало. сейчас не замечается - символика поменялась. Так и с мобилами. Только построили стенки между людьми и можно их не видеть хотя бы частично, несмотря на слышимость - как опять концепция поменялась и я слышу переживания моих ближних, чтоб они были здоровы, особенно женщины.

(C) zh3l
geo

Очень сложное чувство

К примеру, кто-то знает: можно очень много говорить умных слов и читать умных мыслей, но совершенно особенное, радикальное воздействие на человека оказывает бег.
Или ходьба. Или некоторый ручной труд. Если бы человек жил в условиях регулярного и размеренного ручного труда - это был бы совершенно другой жизненный опыт.
Здесь речь совсем не о таких поверхностных вещах, что когда-то была зараза и болезни и люди жили мало в антисанитарных условиях, или о духовности и прочей философии. Это речь совсем об ином.
И если смотреть на то, что может возникать в человеке от элементов жизни, которой были наполнены люди в прежние века, в совсем давние века истории, становится понятнее, где именно лежат трудности.
Если бы можно было явиться, к примеру, перед глазами древнего грека и начать резонировать: как же, он даже не знал туалетной бумаги, какой кошмар - подтираться камешками, какой ужас и убогость эти жилища - конечно, ему трудно было бы понять, отчего совершенно обычные, банальные условия жизни вызывают такое неумеренное любопытство и причитания.
С нашей сегодняшней точки зрения в прежние эпохи жизнь была невыносимо трудна по причине внешних агрессивных воздействий. Человека могли побить и убить. Он мог заболеть. Пораниться и умереть. Его окружали опасности внешней жизни - и сегодняшнему наблюдателю очень страшно представить, что это он на сквозняке, в недостаточной одежде, голодный и в лучшем случае напитаться может тем, чем питались тогда.
Раньше брюква да морошка,
Теперь фига и миндаль
А если бы тот древний человек мог взглянуть на современную жизнь, он бы ощутил совсем иное чувство. Он бы очень резко и определенно почувствовал очень большую опасность современной жизни, невыносимое чувство внутренней неуверенности, беспокойства. Он бы заметил, что человек какой-то малореальный, как привидение, он не ухватывает действительность, и душа у него плачет от постоянной призрачности бытия, не может решить ни да, ни нет - и это межеумочное состояние сейчас принимается за норму, никому не приходит в голову считать это чем-то особенным, считается, что эту постоянную ноющую боль и недотумкнутость все испытывают всегда, это как бы и нормально.

Да, чуть не забыл - это не имеет никакого отношения к ручному труду. Люди, сейчас занимающиеся ручным трудом, имеют современную душу, "неуверенную".

Так вот, телесные практики меняют это состояние человека. Другое дело, что сейчас это уже не панацея - хоть всех посади за мотыжное скотоводство, не поможет, люди другие. Но всё ещё можно ощутить - для контраста - как привычная неуверенность, суетливость и беспокойство теряют то пустое место, где они привыкли обитать