September 10th, 2011

geo

Онтология

- это психотерапия, применяемая человеком к самому себе.
Скажем, человек очень субъективный, им играют страстные желания, он в высшей степени себе не хозяин. Какая у него будет онтология? Конечно, он будет говорить о том, что необходимо строго отличать реальность, объективный мир, от того, что субъект себе представляет. Что надо изо всех сил воздерживаться от того, чтобы вплетать в изложение объективного хода дел какие-то эмоции и личное отношение.
Разумеется, не диагноз. К такому же объективистскому мировоззрению может приходить и очень внутренне ленивый, пассивный человек, тут вообще - много типов и мало мировоззрений.
Или человек, страдающий от своей холодности, невовлеченности, будет иметь мировоззрение, что позицию наблюдателя нельзя игнорировать, описание "положения дел как оно есть" с необходимостью включает и выделение субъектом каких-то отдельностей с их целевыми функциями, иначе ничего артикулированно не удастся произнести, и кто стоит на позициях объективизма, просто не подвергают сомнению значительную часть мышления, для них она невидимо и очевидна, вне критики.

(c) zh3l
geo

(no subject)

Рыбаян и Рыбаинь сидели в кафе, выходящем на площадь, и ели чебуреки. Рыбаинь взяла здоровенный кусок чебурека и кинула сновавшим под ногами воробьям. Один из воробьев подхватил кусок, но тот был так велик, что проглотить его он никак не мог. Воробей скакал с чебуречищей в клюве в отчаяньи, надеясь, что проблема как-нибудь разрешится. К нему с боков подскакивали другие воробьи и отщипывали с краев чебурека. Получалось, что он им несет еду и придерживает, чтобы было удобнее отрывать кусочки. Воробей пытался отвернуться от очередного едока, упрыгать подальше и там справиться с чебуреком - но компания нахлебников не отставала и с веселым чириканьем выщипывала у него изо рта все новые кусочки.

Рыбаян, поглядев на это, нахмурился и скорее запихал себе в рот оставшийся преогромный кусок чебурека, и сидел с раздутыми щеками. Рыбаинь посмотрела на его глупый вид, отвернулась к опустевшему воробью, умилилась и дала бедняжке еще небольшой кусок чебуречка, чтобы он не так расстраивался.