May 31st, 2019

geo

Образ для XXI века

Симона Вейль. Революционерка, марксистка, анархистка, левая, еврейка, занудная болтушка, философ, мыслитель, христианка без обрядов - внутренне, для себя.

Ее тексты очень очевидны, сразу приходят два образа. Один - что-то от тех монашек, беседы с которыми вдохновляли Мейстера Экхарта и Сузо. Когда Вейль творила молитву, к ней являлся Христос - так она говорила. Это очень напоминает тех монахинь. Нет, совсем не мистика пола и перенос... Эти плоские шутки можно рассказывать только психоаналитику. Те монахини... XIV вв. В прадревние времена свет озарил землю, человеческая мудрость воссияла на востоке. В Древней Греции смогли воспринять этот свет, свет разума, затем это развернулось в католической схоластике. Это было сосредоточение на высших аспектах разумности и отвержение плоти как низшего, как грязного осадка, мешающего уйти от оскорбительных сближений вверх, в синеву. По внешности голос из ХХ века похож - тоже женщина, ей тоже явление Христа.

Но голос совсем другой. Из этой женщины звучит совсем другой голос. И его легко узнать. Это Ницше, его хрипловатый тихий голос. Честный человек посреди цивилизации, где вокруг за добро такие хари, что добровольно...

Когда-то читал Ницше, и было страшно интересно - что бы он говорил в ХХ веке? Да, он много чего сказал, но всё же - вот этот век с войнами, со всем уже знакомым, понимаемым... Это XIX век приходится придумывать, а ХХ мы хорошо понимаем - и что бы он говорил в ХХ? Ну, вот.

Собственно, различение духов. Можно прочитать, чтобы были рядом, тексты Мейстера и Сузо, вспомнить, как звучал голос Хильдегарды Бингенской и Мехтильды Магдебургской. «Струящийся свет Божества», отозвавшийся в "Божественной комедии", или «Книга о внутренней сущности различных природных созданий», медико-психологический трактат.

И вот - противоположное, совсем иной тон. Можно считать, что Ницше приснилось, будто он сошел с ума и умер, и он дожил до войны, а потом и еще до войны, еще одной, и ему не изменила его честность - и не изменила его привычка уходить от гладкой хари добра к явному злу.

Это, конечно, не тот восточный дух возвышенного разума. Это дух западный, смертельный, цепенящий, указывающий на последнюю оставленность как на цель стремлений. Тот, древний голос в центр внимания ставил мечту - как ее ни называй, и так крепко за нее держался, что предпочитал вслед за несбыточным уйти из жизни, лишь бы не расставаться с мечтой. А этот, новый - отталкивается именно от мечты. Готов отбросить что угодно, если окажется, что это хоть в небольшой степени мечта. И напротив - полученное полным вычитанием мечты из мира прижимает к себе, пусть это причиняет боль, смерть и отчаяние - назовет это реальностью.

Но умение высказать этот дух не утерял - Ницше не зря старался. Я думаю, над занудностью и красотой еще поработают, будет лучше. Да и то... Это было занудно, когда она это высказывала - часто неуместно - тем, кто не мог ее понимать. А наедине с дневником - блеск, афористичность.


Нет, это не она. Это Ницше.
Collapse )