Иванов-Петров Александр (ivanov_petrov) wrote,
Иванов-Петров Александр
ivanov_petrov

Необнаружимость очевидности

Самая, кажется, странная черта, которую мне трудно понять, - это совершенная необнаружимость подлости, предательства, непорядочности, всех таких вещей.

Когда-то, в детстве, я думал, что дело обстоит так: вот человек под влиянием каких-то обстоятельств делает подлость, ведет себя непорядочно. Не важно, что это было. Он испугался чего-то, на него надавили, он что-то перепутал и был в гневе - но вот так вышло. Ну, и тогда он мучается угрызениями совести, и либо постепенно, подрагивая, забывает об этом, насколько может, либо просит прощения. В общем, ситуация не то что легкая, но понятная.

Потом, наблюдая за реальным поведением взрослых сложившихся людей, с удивлением узнал - они вообще не осознают этого. Всего того, что я придумал, нету. Долго поверить не мог. Вот, скажем, делает человек подлость, прямым образом тебя предает - не за глаза, а прямо в лицо. Проходят годы, отношения какие-то идут (жизнь же не прилаживается к эмоциям, хочешь или нет, а пока не помер - сталкиваешься). И обнаруживается возможность узнать - как для него внутренне это происходило? А он... Обычно - не помнит. Разве такое было? А, ну да, чего-то было, смутно помню... но все совсем не так, другое было, а такого - нет, не было. Мы там не сидели, не говорили, вообще всё не так. Другой вариант - помнит, но не то. Такого-то он не делал, этого не переступал. Человек помнит (часто - выдуманное) поведение по отношению к нему, но совсем не помнит того, что сделал он сам.

То есть он может вспомнить обиды, нанесенные ему (другой вопрос, насколько они воображаемы), но совершенно не сознает, как же он реагировал. Мне казалось, там принципиальнейшая граница. Совершенно не важно, был ты в гневе и обиде или не был - есть вещи, которые порядочный человек не делает, нельзя. Не в испытываемой эмоции дело, а во вполне ясных вещах.

Интересно, как это объяснять. Через Фрейда - мол, ушло в подсознание, вытеснено - что-то мне неловко. Не ложится Фрейд на такие вещи, речь же не о юной девушке, которой приснился чух-чух паровоза, а о вполне себе вменяемых мужиках, и вроде дела такие, неистеричные.

Мне чудится, что понять это можно совсем не из туманных рассуждений о бессознательном. Я вспоминаю опыт в связи с доносами. Было время, люди много и часто писали доносы. И часть их - в силу обыденности этой операции - была вполне наблюдаема. Например, человек написал донос, а начальство, коему адресовано, возьми и начни публичное обсуждение: такой-то пишет... Как будем решать вопрос? И всё видно. Тоже ведь подлое и непорядочное поведение, и можно наблюдать - как человек реагирует, когда его подлость видна окружающим, а не осталась в тайной невидной бумажке. - А никак он не реагирует. Нормально всё. Он может обсуждать вопросы обстоятельств дела, он склонен обильно рассказывать о своих эмоциях, как он изволил рассердиться на что-то и прочие такие дела. Сам факт доноса для него ничем особенным не является.

Кажется, тут что-то общее. Как доносчик не в силах понять, что факт доноса уже непорядочен, и этот факт - отдельное обстоятельство, прямо не связанное с содержанием доноса, так сподличавший человек не сознает, что форма его поведения - это она, подлость, и есть. Он думает, что все дело в (выдуманном им) содержании, а дело совсем очевидное. Но совсем непонятное.

Мне бы совсем не хотелось вспоминать примеры. Они же ничего не проясняют. В том-то и дело. Вот очень далекий пример. Помню, говорил с теми, кто кинул друга детства, вынув из общего дела все деньги и уехав за рубеж, оставив долги - ему. Бессмысленно пересказывать - этой ситуации люди не видят. Они делали что-то иное - спасали себя, спасали родных, взяли ничье, время такое, сказали "не зевай" - они делали уйму разных вещей, но ни один из них не узнал, что повесил многомиллионные долги на друга детства, который попал в очень трудную ситуацию. Таких случаев - множество, самые разные варианты, я как раз о том, что их совсем не надо пересказывать. Именно потому, что виновники, деятели - они этого не делали, потому что ни тогда, ни потом не осознавали, что делали это. Они все - в белом смокинге, и все было не так. Один из очень хорошо известных мне подлецов чуть не через слово говорит о научной этике. Угрызения совести - это не про него. Как же это получается?

Интересно, что тут, вопреки моим ожиданиям, не просматривается связи с ошибками. Те же люди, которые так ведут себя, не видя за собой очевидных и публичных подлостей, вполне могут осознавать свои ошибки, признавать вину. В приведенном выше примере спрашивают: была ли там кража, как именно изъяты деньги. Это один вопрос. Но редко спрашивают другой - насчет "друга детства". Кража и подлость - это разные вещи. (Кстати, те люди "кражу" довольно охотно признают. С хохотком, - мол, было дело).

То есть вполне вменяемы, если речь идет о каком-то содержании - кто это сделал? - нормально реагируют, могут признаться и повиниться. Вспоминая таких людей - да, могут признать факты в отношении внешнего хода событий, признают свои физические действия (типа: кто уронил? я уронил). В чем тут грань? Есть гипотеза - люди чутки к вещам и потому понимают, что такое ошибка в отношении вещного положения дел, но слабо чувствуют реакции своего Я. Что-то происходит именно с Я, и проявляется граница между фактической ошибкой и подлостью. Странный излом. А может быть, не в этом дело. Трудно понять.

В том и дело, что подлость - не вещь. В описании мира как "положения дел" подлости нет места. Там есть цели, ценности, ошибки, реакции, вещи, движения, а подлости - нет. Потому и не запоминается: можно вспомнить свое неловкое движение и упавшую чашку: это я разбил. А по поводу предательства и подлости нечего вспоминать: не было движения и не было чашки, это всё внутри, никакими внешними фактами не описывается. Не всякое нарушение обещания, закона и т.п. - предательство. Поэтому нарушение формальной договоренности можно за собой заметить, а подлость - крайне трудно, она этим механизмом постижения действительности не ловится. Подлость не относится к вещным феноменам, не относится и к формальным рассудочным правилам. И не ловится привычными средствами контроля разума. Она вообще не с разумом связана.

Удивительно, в связи с тем, что "это" целиком духовная вещь, не связанная с материальными обстоятельствами, даже и нельзя сказать "Ты - подлец!". Ведь этот подлец за собой такого не знает, и в отличие "украл-убил" и предъявить нечего.

Я - совершенно неисследимое качество. Люди готовы говорить о правилах поведения и этикета, о юридических нормах, об объективном положении дел. Ситуации с Я, в силу неопределимости и невнятности в нашей культуре этого понятия, - не проговариваются. Конечно, бывают предательства и подлости вне связи с Я, но все же в этих словах чаще отображается именно то, что связано с Я. И можно различать (хотя бы на различении ошибок и подлостей), как у человека могут быть сильно развиты одни реакции и как недоразвиты другие. В отличие от ошибок, признание подлости требует нарушения гладкости я-истории. Надо разорвать непрерывность жизненного нарратива и посмотреть на себя из Я. Без этого надрыва беспроблемной собственной истории подлости не видно, её нет.

Кажется, об этом не слишком часто говорят. Отличение ошибок (в рамках "критического мышления", "правдивости" и т.п.) от подлости - может навести на очень долгие (и грустные) размышления.

Не уверен, что ответ именно такой. Но пока мне кажется так: для того, чтобы выйти из гладкого нарратива я-истории, последовательности действий, реакций, обид, желаний и всего прочего, никогда нет повода, нет и причины. Раз нет побудительного пинка, гордая птица разума и не думает взлетать, у неё вполне хватает дел внутри гладкой истории самоописания - додумать, разобраться, сделать выводы, применить, рассмотреть... Это бесконечно. Я не о том, что сделать подлость - это ах какой провал, не вмещающийся в обычную повседневную практику. Как раз нет - сделать подлость можно легко, незаметно, она сама вытекает из событий повседневности. Это заметить её за собой трудно, а сделать очень легко.

Для того, чтобы выйти из гладкой я-истории, всегда нужно приходящее из сверхъестественного, из беспричинности, из "просто так" - некий волевой импульс, который пнёт и подбросит, чтобы взглянуть на себя из Я. Говорят, этому способствуют болезнь и смерть... Может быть. Те немногие разговоры с умирающими, которые мне приходилось вести, - не утешают: нет, из обычного круга рассуждений не выводит ни болезнь, ни смерть, только личное усилие, которое не имеет причины и ничем не обосновано. Свою подлость без этого усилия не видно. На этом месте в гладкой истории - некоторая смутность обид, "а чего он", "а ну его", "зря я вообще начал". Даже если есть нечто вроде признания ошибок, это всё же просто гладкая история жизни, не имеющая отношения к предательству - всегда есть причины, объяснения. В конце концов, у всех тяжелый характер и трудные обстоятельства. Чтобы помимо всего этого увидеть подлость, надо смотреть сверху, другого выхода нет.
Надо ли говорить, что это тяжело и никакого гарантированного способа нет. Только негарантирующие.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 128 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →