Иванов-Петров Александр (ivanov_petrov) wrote,
Иванов-Петров Александр
ivanov_petrov

Category:

Прохор

жил совершенно иначе, нежели благородный скорпион, о котором рассказывалось ранее – при всем внешнем сходстве их существования. Это уж так: внешне все так сходно, что демон Фоменко несомненно бы счел, что речь об одном событии, а вот на самом деле вовсе и не так…... Древний демон истории, смешивающий сходные имена и даты и разделяющий различные, пропустил бы эти события обязательно в одну половину сосуда истины – и ошибся б. Хотя даже время почти совпадает: Прохор жил у меня в том же году, после безвременной кончины скорпиона, и если история со скорпионом закончилась зимой, то паучья история происходила летом.

Тарантула мне привезли тоже из Средней Азии. Был он мрачен и малоподвижен – тут вам не здесь, и наша умеренная весна даже в утепленной коробочке переживалась им как нечто омерзительно холодное. Однако под лампой паук пришел в себя и счёл возможным переместиться в небольшой вольерчик почти добровольно, лишь изредка подпихиваемый сзади.

По уму паука надо было всё время держать в чем-то вроде террариума, но мне это как-то не захотелось организовывать, и Прохор поначалу проживал просто под лампой дневного света, а в июне я его посадил в цветочный горшок. Уж как это мне в голову пришло, теперь не вспомнить, но паук это место полюбил – насколько для его натуры возможно. Сам там сидел, нашел в сплетении стеблей укромное убежище, оттуда изредка вылезал… С виду зрелище жутковатое, но он же убегать не пытался и никого не трогал – только цветок тот пальцами ворошить или, скажем, нюхать не следовало. Даже может и не случится ничего – но коли склоняешься, к примеру, понюхать, а оттуда вылезает интересующийся происходящим тарантул, то чувства возникают какие-то резкие, что сердцу не полезно. Поэтому я так домашним и сказал – что, значит, не нюхать. Не пугать паука.

Цветок я от греха поставил в кювету с водой – но не знаю, остановило бы это Прохора в случае, если б ему надоело наше летнее житье и подался бы он на волю. Но он в цветке обосновался по собственной воле. Кажется, чем-то питался, подкрепляя свой довольно пузатый организм – самого процесса охоты я не видел, но какие-то блескучие крылушки у комля цветка валялись в изобилии.

Как бы оно дальше пошло – не знаю. Угрюмый мужик Прохор с сибирским спокойствием обустраивался в суетливой московской жизни, и интересно, конечно, как бы он зимовал в своем цветке, как бы взаимодействовал из обетованного горшка с людьми к исходу лета… Всё это осталось неизвестным, потому что мой бывший одноклассник пришел ко мне уже в середине июля.

Тут следует сделать отступление, снисходя к несовершенству письменности, которая всего лишь линейна. И, отступая в прошлое, надо сказать, что я жил на седьмом этаже и часто переживал падение. Не свое, а разное кошкино. Жили у меня всякие кошки – то как бы домашние, то есть из этой квартиры, то какие-то привезенные – хозяин(-ка) куда-то едет, куда кошку взять с собой нельзя, и оставляет ее на время… А что время? Тоже жизнь. Вот и жили разные, а они, как всем (и им в том числе) известно, всегда падают умело. Ну вот они у меня и падали.

Обычно каждая существующая у меня кошка нормальной беспородной породы (породистых не включаю, у них иной менталитет) быстро обучалась махать с балкона на подоконник кухонного окна. Летом оно еще так-сяк – окно открыто, на подоконник махнет, рр-раз – и уже в кухне жрать просит. А зимой или осенью окно бывало закрыто, и иногда махнет на жестяной подоконник – и сидит на этой полосочке на высоте семи этажей, в кухню заглядывает и вопит, чтобы пустили и накормили. Нет бы комнатой пройти…

Так вот они и приловчались прыгать; месяца три этак прыгает, прыгает, а потом – когтевой скрежет по металлу, слабый взмяк – и всё. Уже там. Внизу. Ходишь потом, ищешь эту самопадающую заразу… Хорошо от падения с седьмого этажа им не было, но в целом переносили процедуру сносно. Нос разбит, слегка кровит, лапы чуть разъезжаются, взгляд соловый – а так ничего, и уже через три дня снова прыгает на подоконник кухни. С обучением у них плохо… Или упрямые.

Если кого интересует статистика, из насчитанных лично мною четырнадцати падений четырех кошек плохо закончилось лишь одно падение. Сильно толстый был… Толстого звали Маруськой, он как раз был не мой, а одной девушки, которая считала его кошкой и отдала на время, пока она уезжала в экспедицию. Я честно поверил девице и принял его за кошку, не глядя. Так этот самородок обрюхатил жившую у меня тогда тонкую особу по имели Сесиль. Вот он и навернулся неудачно, хоть жизнь прожил и не зря, обманув по меньшей мере двух девиц – мою Сесиль и свою хозяйку. Я его похоронил у дома, под березками. Девушка очень по нему убивалась и плакала, вернувшись из экспедиции, и не верила в смену пола, а Сесиль попросту родила. Да, а остальные нормально обошлись.

Так что к падениям своих животных я несколько приобык и трагедии в том не видел. Хотя сам не пробовал… Да, так вот, пришел ко мне одноклассник и за разговором узнал о тарантуле. Разумеется, потребовал показать. А как его покажешь? Прохору одноклассник мой не понравился и он сидел в цветке. То бывало полдня снаружи сидит, блестит своими бусинками, чего-то вынюхивает, с ним этак разговоришься за жизнь… Хороший был собеседник, слушал внимательно и не перебивал. При этом в отличие от какого-нибудь кактуса выдавал эмоционально понятную реакцию на произнесенное. Этак шевельнется – и чувствуешь… Да. Так вот, как его покажешь? Горшок однокласснику не интересен. Покажи да покажи, а какой он, а пусть побегает… Короче, как-то я поддался человеческому взаимодействию, решительно тот горшок поставил на пол и попытался, чуть раздвинув стебли, паука показать. Одноклассник же задорен был – какой-то шариковой ручкой в паука тычет, пытается его в темноте горшковой разглядеть…

И, видимо, тут Прохор решил показать характер. Действительно, живешь, хату обживаешь. А тут крышу сняли и тычут… Вынь им да покажь им… Ладно. И Прохор стремительно вылетел из горшка на пол и побежал. И как-то сразу стало очевидно, что на бегу он кажется больше, что он – тарантул, и что бежит он очень целеустремленно. Короче, рукой не возьмешь. Я засуетился с какой-то банкой, не успел. Одноклассник от ошаления бросил перед пауком ту самую ручку шариковую, которой его подпихивал – то есть как препятствие, надо полагать. Паук перемахнул ручку и помчался по прямой. К свету и воздуху, то есть к открытой балконной двери. Я кинулся за ним с банкой, но тут опомнился и одноклассник. Что он хотел голой рукой сделать, не знаю, но мы столкнулись в дверях балкона, заплелись, а когда наконец утвердились на ногах (всего две – это такой недостаток…), Прохор, все так же мчась по прямой и никуда не сворачивая, добежал до края балкона и полетел вниз.

Я, конечно, тут же спустился, обошел дом и подошел под свой балкон. Там был бетонный поребрик, ограждавший вход в подвал. И на этом сером бетоне умирал Прохор. То ли он так обкормился, то ли вообще тарантулы тяжелее кошек, но только брюхо у него было разбито, разбрызгано, и он шевелился только по причине своей беспозвоночной живучести.

Вот так. Оба паукообразные, оба не в своем климате, а гляди как жизнь развела – один смёрз, другой – улетел….
Tags: natural short-story4
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments