Иванов-Петров Александр (ivanov_petrov) wrote,
Иванов-Петров Александр
ivanov_petrov

Category:

Всего 242


"К началу 40-х годов ХХ в., несмотря на трудности и сложности работы, советская внешняя разведка имела за рубежом 40 резидентур. В них, по данным СВР РФ, работали 242 разведчика, у которых на связи находилось в общей сложности около 600 различных источников информации. Активно используя эти каналы, наша разведка накануне войны регулярно получала важную и ценную информацию о внешней и внутренней политике блока фашистских государств и ведущих западных держав. Для нашей безопасности было очень важно знать, что делается на Дальнем Востоке и в первую очередь в Японии, а затем в Китае, и советская разведка давала информацию по этому вопросу.

В период 30-х годов советская разведка, несмотря на многократные провалы и «чистки», возродилась как Феникс, руководство ее было хорошо информировано, получая ценную информацию от своих зарубежных легальных и нелегальных резидентов.
...
В Китае разведывательная работа велась главным образом через легальные резидентуры. Если в 1926 г. было всего пять «легальных» резидентур и чуть более 10 нелегальных, то уже через три года, в 1929 г., «легальных» стало 13, из них пять в Маньчжурии. А в 30-е годы «легальных» резидентур было уже около 20. Наиболее успешно действовала харбинская резидентура, сотрудники которой в 30-е годы имели на связи ряд ценных агентов. Среди них прежде всего следует назвать офицера японской контрразведки Абэ, завербованного в 1927 г. в Сеуле И.А. Чичаевым. С 1932 г. Абэ работал в харбинском жандармском управлении и передавал своему оператору Новаку информацию о японской агентуре и ее работе против советских учреждений в Маньчжурии, о формировании воинских отрядов из русских эмигрантов, о со¬ветских гражданах, за которыми установлена слежка.

Успешно работали в конце 30-х годов советские резиденты в Чунцине: молодой (всего 34 года в 1939 г.) посол СССР при гоминьдановском правительстве в Чунцине А.С. Панюшкин, его помощник А.С. Титов, один из будущих руководящих работников разведки Л.М. Миклашевский (всего в Чунцине в составе резидентуры тогда было шесть сотрудников советской разведки).

Действовали в эти годы в Китае и разведчики-нелегалы. Так, в октябре 1930 г. в Маньчжурию под видом русского эмигранта вместе с женой был направлен Рудольф Иванович Абель (в Китае жили его брат Григорий и сестра жены Нина Стокалич). В этой долгосрочной командировке, подробности которой до сего дня неизвестны, Абель находился до осени 1936 г., после чего вернулся в Москву.

С 1933 по 1935 г. в Китае работал Исхак Абдулович Ахметов. Он прибыл из Турции. Два года он обучался в американском колледже и занимался разработкой представителей иностранных колоний в Китае.

С 1934 по 1937 г., приехав из США в Китай, работал разведчик-нелегал Евгений Петрович Мицкевич. Его задачей была организация работы против Японии и белой эмиграции. Обосновавшись в Маньчжурии, он создал оперативную группу, которая успешно пресекала деятельность белогвардейских вооруженных формирований, совершавших нападения на территорию СССР из Северного Китая.

Много сделал для Центра советский разведчик Рихард Зорге, находившийся в Шанхае с 1930 по 1932 г. С 1934 по 1939 г. активно работал в Шанхае Самуил Маркович Перевозников, сотрудник знаменитой «группы Яши». Его задачей было создание глубоко законспирированных резидентур на случай начала войны с Японией.

Наша резидентура сумела получить информацию о совещании высшего руководства гоминьдановского Китая 14 декабря 1937 г., на котором Чан Кайши публично назвал СССР «единственным союзником Китая в войне с Японией» и заявил, что «сейчас все надежды Китая на Англию и Америку лопнули».
...
С помощью нашей разведки только в 1939 г. в регионе были выявлены более 170 японских агентов.
Считается, что благодаря добытой резидентурой в Харбине информации о приведении в боевую готовность японских войск, насчитывавших 350 тыс. солдат и офицеров, и введении в действие их системы ПВО события у озера Хасан в 1938 г. не оказались неожиданными для Центра. Информированным было командование наших группировок и в районе реки Халхин-Гол в 1939 г., получившее сведения о подготовке японских войск к нападению на Монголию.

Большинство советских разведчиков были привержены идеям социализма и коммунизма, верили в победу мировой революции. Ни за какие деньги и ни под какой угрозой невозможно получить добрую волю человека, если цель его конкретна и материальна, если только им не движет глобальная идея (мы не говорим, плоха она или хороша). Даже за большое вознаграждение и зарплату не идут на смерть (хотя иногда и рискуют жизнью). Все самое значительное в истории было создано бескорыстно. Советская разведка честно и беззаветно выполняла свой патриотический долг перед Родиной, перед народами СССР.
...
Успешную в целом работу советской внешней разведки на Дальнем Востоке, и в частности, в Китае в предвоенные годы, несмотря на серию провалов и ужесточение борьбы с ней японских и гоминьдановских спецслужб, серьезно подорвали обрушившиеся на нее репрессии. К 1938 г. были ликвидированы почти все нелегальные резидентуры, связи с ценнейшими источниками информации были утрачены. В дальнейшем потребовались значительные усилия, чтобы их восстановить. Некоторые источники были потеряны навсегда. Порой в «легальных» резидентурах оставались всего 1–2 работника, как правило, молодых и неопытных. Незаконные и необоснованные аресты создавали в коллективах обстановку растерянности, недоверия, подозрительности и доносительства.
К примеру, проходившие в СССР политические чистки и репрессии повлияли на судьбу уже упоминавшихся Абэ, Осипова, Фридриха, Брауна и многих других источников советской резидентуры, безосновательно обвиненных Москвой в предательстве и подрывной работе против СССР. Так, в рапорте начальника разведки Фитина на имя Берия от 3 сентября 1940 г. Абэ был превращен в «важнейшую фигуру японских разведывательных органов в Маньчжурии», которую японская разведка не только подставила нам «для дезинформации наших органов, но и смогла проникнуть через него почти во все каналы нашей разведывательной работы в Маньчжурии и Японии».

С середины до конца 30-х годов один за другим были арестованы, а затем расстреляны практически все руководители ИНО (Я.Х. Давтян, М.А. Трилиссер, С.А. Мессинг, А.Х. Артузов), не говоря уже о многих рядовых сотрудниках. Всего в 1937–1938 гг. из 450 сотрудников ИНО (включая загранаппарат) были репрессированы 275, т.е. более 50% личного состава.
...
обществе не могла не перекинуться на аппарат Исполкома Коминтерна и его служб. Начались ожесточенные поиски «классово-враждебных элементов», «врагов» народа внутри ИККИ, а также внутри коммунистических партий, состоящих в Коминтерне. Только с начала января по конец июля 1937 г. из аппарата ИККИ были уволены 102 человека, т.е. каждый шестой (в штате аппарата ИККИ тогда состояли 606 человек) — работники разных рангов — с формулировками «разоблачен как враг партии и народа», «за связь и защиту арестованного брата (мужа и т.д.) — врага народа», «как неподходящий для работы в аппарате ИККИ» и т.д.
11 февраля 1937 г. И. Сталин говорил Г. Димитрову: «Все вы там, в Коминтерне, работаете на руку противнику». В ноябре того же года, знакомясь с проектом постановления ИККИ о борьбе против троцкистов, Сталин раздраженно наставлял: «…Троцкистов надо гнать, расстреливать, уничтожать. Это всемирные провокаторы, злейшие агенты фашизма». И обвинение в троцкизме в то время, как правило, вело к смертному приговору. Мы знаем, сколько троцкистов оказалось в КПК.

В.Н. Усов. Советская разведка в Китае. 30-е годы ХХ века. КМК 2007
Tags: books4, history4
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments