Иванов-Петров Александр (ivanov_petrov) wrote,
Иванов-Петров Александр
ivanov_petrov

Рассказы юзера Чиста текст

"Еду в метро, от «Маяковской» к «Аэропорту». В вагоне тесно, но не очень. Осматриваюсь. В проходе спиной ко мне стоит как бы типа вроде бомж. Ну хорошо, не бомж, а очень потерто одетый человек. Поношенное пальто. Сбитые зимние ботинки. Вылинявшая ушанка, одно ухо свешивается. Очки с толстыми стеклами. Кажется, дужка укреплена аптечной резинкой.

Этот человек стоя читает растрепанную книгу. Близко поднеся ее к глазам. Более того, острым огрызком карандаша делает пометки между строк. Мне стало интересно. Что нынче читает российский бомж? Что он там себе подчеркивает? Я протиснулся поближе, заглянул через плечо, и мне слегка поплохело.

Бомж читал Пиндара. На греческом, естественно. Из последних сил я скосил глаза на его лицо, и меня отпустило. Это был Михаил Леонович Гаспаров."
http://clear-text.livejournal.com/

---
"Жил в некоем городе некий сравнительно молодой - лет тридцати - мужчина с женой и детсадовского возраста ребенком. И вот к ним из соседнего города приехали родители жены, погостить на недельку. Они вместе всей большой семьей гуляли, собирали гостей, и вот, один раз празднично поужинали в воскресный вечер, немножко выпили, спать легли. Муж и жена с нежностью и любовью позанимались любовью. Заснули в объятиях друг друга.

Наутро он перед работой отвел ребенка в детский сад, а вечером, возвращаясь с работы за ним зашел. Но воспитательница сказала, что ребенка мама забрала в обеденный час. Этот человек не удивился - ну, решили с бабушкой-дедушкой куда-то сходить погулять - и, не чуя худого, пришел домой. А дома он увидел совершенно пустую квартиру. Никого не было. И ничего не было. Вывезено было все, включая мебель, посуду и занавески. То есть буквально все. Остался один телевизор, который он взял в кредит. Но, поскольку даже табуретки были вывезены, то телевизор стоял на полу. Соседи сказали, что в полдень пришел грузовик, все вынесли из дома, погрузили и отправились восвояси вместе с женой и сыном нашего героя.
Что было делать этому человеку?
Догонять, протестовать, делать глупости?
Впадать в депрессию, в запой?
Или удариться в загул?
Он не сделал ни того, ни другого, ни третьего.
Он пал на колени и сказал:
"Благодарю тебя, Господи Боже, что ты просветил меня сейчас, когда мне всего только тридцать лет! Гораздо хуже было бы узнать правду о роде людском в пятьдесят или, страх подумать, в семьдесят"."

---
"Лет пятнадцать назад в Берне. В гостях в старой бернской семье, живущей в старом – XVIII века – бернском доме. Пригород, сады, серый камень ступеней, прохлада растрескавшихся стен. Пруд с фонтанчиком. Сытые карпы лениво смотрят на гостей, пьющих чай на газоне у самой кромки воды.

Я говорю:
- У вас очень красивый дом. Настоящий маленький дворец.
Хозяйкина бабушка говорит:
- О, да! Муниципалитет его у нас выкупил. Но мы можем в нем постоянно жить. Но должны его содержать в порядке. У нас было много гостей из разных стран. А вы знаете – вы первый человек из России в этом доме.
Я говорю:
- Как это мило с моей стороны!
Все смеются.
Старшая сестра хозяйкиной бабушки возражает:
- Что ты, Лизхен! Маменька говорила, что в 1915 году у нас гостил один русский! Как же его звали? Herr Oliano? Нет, нет… Juliani? Нет…
- Может быть, Herr Ulianoff? – подсказываю я.
- Да, да! – радостно хлопают в ладоши обе старушки. – Да, да, конечно, Ulianoff! А вы что-то слышали про него?
Слышал, слышал. Так, краем уха."

---
"Владимир Николаевич Турбин ехал однажды в поезде, и разговорился в купе с неким гражданином. Гражданин оказался донецким шахтером. Турбин на вопрос о своей профессии застенчиво объяснил, что он филолог, кандидат наук, доцент, литературовед. То есть специалист по литературе.
Шахтер радостно вскричал:
- Давно хотел с таким человеком познакомиться! Я больше всего на свете люблю литературу, собираю библиотеку! А серьезно поговорить не с кем. Вот скажите, товарищ доцент, вот что вы мне скажете про книгу "Наследники эмира"? А также про роман "Следы теряются в тайге"? И особенно про повесть "Битва над пропастью"?
Турбин сказал, что он первый раз слышит про такие книги.
- Ну, понятно, - сказал шахтер. – Книг очень много издается, за всем уследить и все прочитать невозможно… просто чисто физически… да… Ну, хорошо. А вот недавно я прочитал роман "Беркут против Кондора". И еще "Тайна старого поместья", в трех томах. И "Не верь улыбке кобры". И конечно "Сын полковника Федосова", недавно вышла. Это продолжение "Полковника Федосова", читали? Или хотя бы слышали?
- Нет, к сожалению, - сказал Турбин.
- Не может быть! – сказал шахтер. - А хотя бы "Смерть на закате" читали? Тоже нет? А "Молоко скиснет завтра"?.. Ну, вы, конечно, извините, но как же вы работаете литературоведом? Если вы книжек не читаете? И даже не слышали про них!"

---
"Один сравнительно молодой человек жил в поселке Мичуринец, что примыкает к знаменитому писательскому поселку Переделкино. Было это в конце 1980-х.
Вот однажды едет он по Садовому кольцу, к выезду на Кутузовский. То есть в направлении своей дачи. И видит - стоит весь из себя поэт Вознесенский, ловит машину.
Он притормаживает, останавливается. Поэт спрашивает, не довезет ли его водитель (левак, как он подумал), до Переделкина. "Нет проблем, садитесь!"
Едут. Молодой человек все робеет сказать, что они, некоторым образом, соседи. Но как бы невзначай заводит речь о литературе, о поэзии и прочих изящных материях, а Вознесенский коротко отвечает "да… занятно, занятно… не исключено…" и тому подобное.
Приближаются. Наш герой начинает в уме сочинять некую изящную фразу отказа от денег. Что-то вроде "я вообще-то не левак, я - кандидат филологических наук, я еду к себе на дачу, и заметил вас, и, зная, что вы живете рядом, решил, так сказать... "
И вот эта фраза уже окончательно сочинилась, и вот они подъехали, и вот поэт указывает, где остановиться, и вот фраза уже почти соскакивает у водителя с языка - но поэт его опережает. Он говорит:
- Молодой человек, я вижу, вы интересуетесь литературой... так вот, запомните: вы везли Андрея Вознесенского!
И выходит, аккуратно прихлопнув за собой дверцу.

Надобно сказать, что от моих эстрадных старших друзей я слышал нечто подобное, но с финансово обратным знаком.
Клоун Михаил Румянцев, он же Карандаш, давал таксисту червонец, а то и четвертной (вместо рубля) и говорил:
- Запомни, парень - ты вез Карандаша.
Тоже, кстати, огромное самомнение.
Но более извинительное. По форме."
Tags: literature3
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 33 comments