Иванов-Петров Александр (ivanov_petrov) wrote,
Иванов-Петров Александр
ivanov_petrov

Categories:

Карл Шмитт, «Политическая теология»

Работы политолога и юриста 30-х годов, классика юриспруденции. Фашист, один из ведущих юристов Третьего рейха (биография подробно изложена в послесловии А. Филиппова). Жил долго, еще в 1978 году, девяностолетним, публиковался…

В тексте «Политической теологии» основное внимание – определению суверенитета. Мне как-то не показалось… Я бы сказал, что демонстрируется пример не очень грамотного мышления – но, несомненно, яркого и романтического.

Первое дело – само понятие. Не уверен, что для правовой теории оно фундаментально; вроде бы это очень важное понятие, но появляющееся как результат неких рассуждений, так что начинать с него не очень здорово (как и в истории: суверенитет – позднее изобретение). Начинать с производного…

Содержание понятия: «Суверенен тот, кто принимает решение о чрезвычайном положении». Логика Шмитта такова: в рамках действующей системы законов никто не суверен, закон безличен. В реальной жизни всегда будут обстоятельства, когда надо пойти против закона – будут исключения. Вот тот, кто определяет «включение исключения», и есть суверен.

Отчего-то мне это напомнило: «Собственник – тот, кто может нечто уничтожить». Столь же остроумное, романтичное и предельное определение. Не сказал бы, что мне нравятся определения, данные для исключений и с помощью предельных рассуждений. Хотя, конечно, эффектно.

Определение держится на противопоставлении подзаконного состояния и чрезвычайного положения. По Шмитту, это абсолютные противоположности, у которых нет ничего общего. Норма/ исключение. На деле это начало и конец одного и того же. ЧП есть точка «0», отмена старого права – и появление нового, в рамках ЧП возникает новое право – правила ЧП, которые потом обрастают привычками и справками, возвышающимися до законов и т.д. В пределе из этого разовьется (может) новая система права. Подзаконная ситуация не противоречит ЧП, а начинается с ЧП, так что норму и исключение стоит объединить в более широком понятии динамической нормы, включающей исключения, а не исключающей оные.

Другое замечание Шмитта – о том, что система современного права нового времени выросла из теологии. Очень верно, только начало забыто – сначала теология (западная) в значительной степени произошла из римского права.

В работе «Духовно-историческое состояние современного парламентаризма» - масса революционных для того времени высказываний, успевших стать банальностями: что демократия может отменить себя, что демократия и диктатура – две разных формы одного и того же (если парламент может представлять народ, отчего это запрещено одному человеку?), что партийная система с прессой и парламентом служит денежной элите (-ам), а не народу, обсуждается теория баланса властей и т.д.

Это уже вошло, как соль в воду – не обязательно читать Шмитта, чтобы иметь эти мысли. Даже неясно, от него ли – опыт такой имеется… По крайней мере в некоторых странах, которым о нем забывать не следует – ну хотя бы чтоб не извлекать такие вещи из старых немецких книг.

Цитаты

«Целое» народа есть лишь идея; целое экономического процесса – реальная вещь. Импонирует та духовная последовательность анти-духовности, с какой молодые большевики на приливной волне социализма сделали из борьбы за экономико-техническое мышление борьбу против идеи, против всякой идеи вообще.

Для последовательно экономического мышления политическая и юридическая формы равно представляют собой побочные явления, помехи, однако лишь парадокс, состоящий в том, что имеются фанатики этого мышления (это, пожалуй, возможно только в России) обнаруживает всю его враждебность идее и любому неэкономическому и нетехническому интеллекту. Социологически это означает правильный революционный инстинкт.

Таково, видимо, сугубо техническое мышление: оно чуждо всем социальным традициям. Машина не имеет традиции.

Общество, построенное лишь на прогрессирующей технике, было бы вследствие этого совершенно революционным. Но оно скоро разрушило бы себя – себя и свою технику.

Так этот образ <буржуа> был безмерно расширен и… перенесен на Восток. Здесь он сумел дать новую жизнь русской ненависти к сложности, искусственности и интеллектуализму западноевропейской цивилизации и от самой этой ненависти получить новую жизнь.
Tags: books5, history5, sociology6
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments