Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

некурю

кратчайшее на свете расстояние

Обычнейший вопрос - ну почему, почему люди делают друг другу больно, желая добра?

Отвечать на него не стану, хочу спросить совсем другую вещь

Не было ли у вас случаев, когда вы (или вам) делали зло, и это обрачивалось чистейшим добром? Не случайно, не несвязно, а именно так поворачивалось, что по каким-то причинам делали зло - получилось добро. То ли понятия у человека такие, что его зло вам в добро, то ли у вас такие понятия, то ли все так повернулось - в общем, разнообразие...
geo

Ничего себе сходил за хлебом

У Софьи Толстой есть знаменитая книга - "Моя жизнь". Знаменита она тем, что жена страшно хотела ее прочесть, всюду искала, проводя минуты жизни в напрасных сожалениях. Отыскав файл в сети, я скачал его жене на планшет. Жена тогда в первый раз держала в руках чудо современной технологии. И вот, листая проводник, в котором светились какие-то дурацкие песенки и заставки, всегда присутствующие в свежепроданном компе, она увидела в том проводнике, в оглавлении запись - "Толстая моя". Решив, что это какой-то особенно пошлый современный шлягер, недрогнувшей рукой она удалила многоразыскиваемую книгу.

С другой стороны, в той же книге имеется удивительная история. Некая княжна, молодая девушка, обожала музыку. И мечтала послушать Рубинштейна. Сильно мечтала. И вот, в самый канун выступления мастера, она слегла с больным горлом. Маменька же ее, беспокоясь о здоровье дочери, сожалея о неисполняющемся ее желании и полная доверху благими намерениями, намазала ей горло карболовой кислотой, дабы болезнь пресечь. На девушке это так сказалось, что ей стало резко хуже, она произнесла: "Вот тебе и Рубинштейн", - и умерла, к великому горю и сожалению маменьки.

Как хотите, а это просто чудесно. Редко когда удаются человеку последние слова, но есть всё же гении.
geo

О божественном, или история о гигантском морском дьяволе

Когда-то я водил экскурсии и приключилась некая история. Вообще говоря, хорошей экскурсии без истории не бывает. Остальные не запоминаются, а исторические остаются.
Так вот, в центре зала с разным водным зверьем на кронштейнах висела манта. Здоровая такая, расправленная, белым брюхом чернеющая. Очень зрелищно. И я, экскурсии водючи, как и каждый экскурсовод, привык к маршруту. Тут хоть в ночь разбуди, хоть заполночь - все одно экскурсия будет идти свойственной закономерностью.
И вот, веду я ту экскурсию, дохожу до второй по центру витрины, над которой манта, останавливаюсь, тычу указкой вверх и привычно начинаю - что, значит, обратите внимание, над вами висит рыба, она такая огромная, что вы, наверное, не обратили внимания, в силу самой ее огромности не заметили, настолько она велика, а она...
И вижу, что посетители смотрят наверх со священным ужасом в глазах. Прямо отражается у них в глазах благоговение, что-то такое даже в воздухе образовалось ужасающе-восхищенное. Я тоже поднимаю глаза вверх и вижу пустые крючки кронштейнов. Манту сняли и унесли реставрировать, а я этого не заметил - как уже сказано, рыба большая и привычная.
В помещении с высоким сводом добиться истинного чувства нетрудно. Вид широкообзорного пространства внушает самые похвальные эмоции.
В общем, это один из немногих случаев, когда я видел в людях массовое проявление истинного религиозного чувства. Обычно это как-то так индивидуально происходит, поодиночке, а тут - застигло их явление пустого пространства.


Collapse )
geo

дистанция удаления, неуместная фантазия


У М.К. Петрова есть такое рассуждение об образовании и традиции, весьма общее. Он его развертывает вообще как глобальный антропологический фактор, мол, так работает любое образование, обучение в любом человеческом обществе. Образование - это дистанция удаления от общего знания. Говорится примерно так: идет социализация и всех в обществе обучают неким навыкам (говорить, чиститься, кушать, молиться и пр.). А специальные знания передают лишь некоторым и их усваивают за определенное время. Возьмем крайний пример - ученый учится десяток лет, чтобы уметь делать нечто такое, что другие делать не могут, он на десяток лет отстоит от фронта умений всех и каждого, от "двенадцатого класса". Петров разными остроумными арссуждениями показывает, что если хочется продолжать соотноситься с человечеством, как-то разговаривать и иметь общий язык, общие интересы, передавать результаты своей работы, - для этого такой срок едва не предельный. Если человек будет уходить от фронта лет на 50 - кому и что он расскажет? На 10, 15 лет - и все. То есть можно представить себе человечество как компактную массу, обладающую общим пулом знаний, - число единиц в этой массе, значит, 6 млрд. Каков диаметр клуба? Видимо, это время, за которое люди постигают эту общечеловеческую премудрость. Скажем, пусть будет лет семь-десять. Ну, 15. Значит, клуб плотный, в нем 6 млрд., диаметром клуб в 10-15 единиц. И есть примерно 6 млн. ученых, они роятся немного отступя от границы плотного ядра, каждая светящаяся точка отстоит на 10-15 единиц от края клуба в максимуме подъема своей траектории. Эти точки выныривают из глубин клуба и потом вновь ныряют в него. У человечества дистанция клубления - максимум 15 лет. Ученые и прочие деятели культуры нарабатывают всякие полезные шткуи, но штуки эти хрупкие. Стоит всего одному поколению их не воспроизводить - и все сразу окажутся в клубе, в области того, чему "все" учат детей. Конечно, есть книги, хранилища, учебники - это понятный и отдельный разговор. И всё же - держится наше общество на непрервывном напоминании самому себе своих достижений, стоит раз не рассказать себе о себе - всё, начисто забыто.


Collapse )
geo

(no subject)

Далекие фигуры все без ртов, далекие деревья без ветвей. Далекие вершины без камней: они, как брови, тонки-неясны. Далекие теченья без волны: они – в высотах, с тучами равны.

Ван Вэй
Тайны живописи

Одеждою гора себе берет деревья, а гору дерево берет себе, как кость. Нельзя давать деревья без числа: важнее показать, как стройны, милы горы. Нельзя нарисовать и горы кое-как: а надо выявить здоровый рост дерев.

geo

(no subject)


Далее, по ходу сбора анамнеза из кабинета врача доносилось вежливое бормотание самого врача и бодрые, хорошо артикулированные реплики полковника: “Так точно!” “Нет!” “Не было!” “Не наблюдалось!” Потом на некоторое время воцарилось молчание - видимо начался осмотр, а потом вдруг по отделению покатился ужасающий взрык: “ААААААААААтставить хватать за печень!!!” “Ох, черт, не предупредили доктора насчет печени!!!” - вскочила с места дежурная медсестра и вылетела за дверь. Через некоторое время все трое вошли в зал: Полковник, выглядевший вполне довольным собой, доктор, бледный и немного подрагивающий бровями, но с упрямо выставленным вперед подбородком и медсестра торопливо вполголоса объяснявшая доктору: “Простите... забыли предупредить... Полковник очень не любит пальпацию печени. Просто вот совершенно не переносит, когда пальцами под ребра, - и, понизив голос, доверительно сообщила, - шрам там у пана Полковника чувствительный. Поэтому лучше перкутировать - труднее, но зато спокойнее...” “Спасибо, - мрачно отозвался доктор, - если вы еще про кого-нибудь меня так не предупредите, то я окочурюсь раньше, чем успею бросить курить.” Он выразительно взглянул на Полковника. А тот уселся в кресло и расхохотался.”Молодцом! У меня, когда я команды отдавал, новобранцы, бывало, на плацу в обморок от неожиданности падали, а ты ничего!” “Еще бы ничего, - насупясь, ответствовал доктор - у меня стажировка в Африке пришлась на брачный сезон слонов! И если уж честно, то до орущего дурниной в полтретьего ночи слона вы не дотягиваете... Но совсем немного. Давайте руку.” - и довольный взятым реваншем доктор, лично поставил Полковнику иглу в вену.
http://ryba-barrakuda.livejournal.com/231976.html


Серия 5. 2009 год. Перепрограммировать в стволовую, а затем в эмбрион.
Сначала сделали induced pluripotent stem (iPS) cells (с двойным набором) по методу Yamanaka со встроенными в геном векторами, слили их, получили тетраплоидные клетки (четверичный хромосомный набор). Эта часть эмбриона будет развиваться в плаценту. Но самого эмбриона там нет. Это как бы машина без шофера. А потом подсадили туда опять induced pluripotent stem (iPS) cells. Это называется комплементация тетраплоидом. И вот уже в этом тетраплоидном окружении стволовые клетки почувствовали себя как дома и начали делиться в эмбрион. Эмбрион подсадили мышке и из него на свет появлся здоровый клонированный организм. Вдумайтесь. Мышку, кстати, зовут 'Tiny'. Кроме 'Tiny', китайцы сообают о 27ми мышах, которые, впрочем, недостаточно здоровые и демонстрируют уродства. Однако 12 мышей прошли главный тест на здоровость: забеременели и дали жизнеспособное потомство.
После такого оглушительного успеха Collapse )
geo

Итоги

года. Или не года. В общем-то, наплевать, круглое там что-то или нет и принято ли так подводить или принято иначе.
Тяжело было. Мне показали меня в зеркале.
Женщины, хотя у них вроде бы должен быть большой опыт, в зеркало избегают смотреть, как я прикинул. У них там всё время радость, отчаяние, желание быть счастливой, отчаяние что нет желания, радость, что желание будет и прочая суета, так что в зеркало они умудряются не заглянуть. Впрочем, что говорить, мужчины тоже. И я пытался отворачиваться и жмуриться.
Теперь уже не стыдно. Стыд выжег в первые времена после, остались кости, они уже не горят. Но что тут делать, что исправлять, как, за что хвататься и какими способами, когда срослось вот так и вон то самым омерзительным... Да и вообще.
Ничего, опыт лет сказывается и лицо я держать могу. Только голос иногда перехватывает, а то он садится без приглашения. Иногда вовсе уходит в беззвучие. А так ничего.
Очень больно шевелиться после такого сгорания. Делать пока могу только совершенно механические работы, не требующие личного участия.
Я не уверен, что это так уж душеполезно. С другой стороны, знаю, что очень многие мужчины в зеркало гляделись - не по молодости, конечно. В годах. В молодости все думают, что храбрые и рвутся поглядеть, но столь ловки, что вечно с закрытыми глазами обегают стоящее перед ними зеркало и гордо кричат с другой стороны: А! Я ничего не вижу! Или придумывают какую-нибудь чушь.
А может, и женщины гляделись. С другой стороны. Они ж не скажут. А с другой стороны темно. И - такое не говорят. Ни в приличном обществе, ни в неприличном.
Кажется, у акта сгорания есть единственный мне пока заметный, со свеженькими угольками, положительный эффект. Если на кого был ранее обижен - причем за дело, и человек в самом деле повел себя как полное говно, и прощать его не за что - так вот, прощение возникает легко и неудержимо, с легким смехом даже. Типа - его-то (её), конечно, не за что, кто спорит, но тут вопрос - кто не прощает? Я? И чтобы я - не простил? Вот этот вот я - чтобы что, претензии выдвигал, вставал в позицью непримиримого непрощения? Исключительно юмористическая сценка. Кажется, это называют некоторым смирением. На сгибах что-то хрумкает и от суставов идут легкие дымки, а так ничего, держу лицо.
geo

(no subject)

Очень интересно следить за корреляциями в психическом развитии у взрослых людей. Про детей мы думаем, что это обыкновенное чудо и делается какими-то там природными силами. Про живой мир мы думаем, что это эволюция и там можно думать всякие сложенные теории про отбор и дрейф. Но совершенно замечательный опыт - неосознаваемые корреляции деятельности в характере. Тут замечательно, что человек нечто выбирает в своей жизни, не зная, что вопреки любым его желаниям это, выбранное, потребует коррелятивных черт, изменит его еще и непредсказуемым для него образом. Ну, какой-то молодой человек в двадцать лет, совершенно обычный, стесняющийся своей обычности и стемящийся к оригинальности, и тем не менее неотличимый от прочих мальков - как это часто бывает, почти случайно (на деле - совсем не, но с виду - почти) выбирает некий предмет духовных интересов. Кто-то изучает Канта, или Гуссерля, или увлекается буддизмом, йогой, или патристикой. Он выбирает, как ему кажется, только наполнение - сам он, конечно, будет собой, он владеет своей формой, просто ему интересно узнать вот об этом. Дальше происходит интересная штука - что он там поймет про Канта, дао, йогу или богословие - дело двадцать пятое, может быть, это будет дичь или весьма тривиальные вещи, это по-разному случается. Но зато его форма изменится - душевные особенности станут иными.
К примеру, читаешь иной текст профессиональной монографии, и видно, как на душу человека повлияли каждодневные его труды. Он привык работать, удерживая в голове огромные сложные комплексы признаков, комбинируя и сочетая их. На словах он может быть сторонником целостности, холизма, синтетичности и любых других теоретических вер, но строение языка выдает - у него в речи свободно сочетаются крупные текстовые блоки, не хватает элементов управления, из-за этого некоторые предложения не закончены, часты грамматические ошибки, несочетания падежей, числа, вида и пр. То есть блоки существительных с прилагательными существуют в неизменности, свободно сочетаясь в длиннейшие периоды. Это у него работа такая. Насколько велики его успехи в этой работе - не столь важно, а вот как работа преобразовала когдатошнего юношу - видно. Эти разветвленные комплексы незамечаемых привычек, не объединенные в целую личность.
Или, скажем, занимается опять же человек чем-то этаким, полагая, что ему интересно содержание. И через сколько-то лет становится видно - у него изменилось чувство юмора - без сомнения, первейшее из чувств современного человека. Нет, оно не исчезает от занятия, к примеру, богословием. Оно меняется - отпущенная человеку доза юмористических возможностей переформатируется. Ему становится не смешно в одних случаях, и смешно в других. Когда-то он был как все - знаете, все мы, если поскрести, немножко петросяны. Но постепенно это перерабатывается, и многое, предлагаемое в качестве шутки - ой, смотри, я животики надорвал, уржаться, какая хохма, ржач, идите сюда, смотрите - всё это вдруг оказывается ему скучно, или грустно, но никак не смешно. А что-то иное вызывает потоки саркастических или ироничных замечаний. Чтобы не трогать насчастных богословов, могу указать на группу, профессионально очень сильно пораженную в этом смысле. Филологи обычно поражены филологией как раз таким образом. Насколько некий филолог окажется талантлив, насколько хороши и оригинальны его работы и вневременны свершения - это всяко бывает. Но вот чувство юмора у филологов изменяется сильно и очень для окружающих заметно. А думала ли какая девушка или юноша, посвящая жизнь и честь филологии, в младые свои годы, что единственным зримым следом его занятий будет изменение чувства юмора. Или думал ли биолог или математик в свои двадцать один, что итогом его увлечений будет изломанный язык и собрание нечитаемых текстов, откровенно свидетельствующих о душевных проблемах автора.
Там бывают самые неожиданные корреляции. Физическая деятельность, ручные работы очень меняют многие волевые компоненты личности. Поди предугадай эти корреляции, с чувством юмора, с решительностью, с умением производить выбор, с координированностью действий в разных сферах, общим настроем.