Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

geo

Добрые чувства

Время от времени, здесь и там
Вижу огромную жирную жабу,
Что сочится словами любви и смерти
Через кожу, и стекают, отвердевают
Ядом зияющие наросты.
Вот они-то и убивают
Всех
Всех
Всех
Со временем.
А под ногами у жабы — ковер
Изумительной выделки
Из радужной кожи
Богов.

http://lal-balu.trworkshop.net/

Злые и порочные чувства не вызывают ужаса. Вот злоба, трусость, лень... Ну да, вид гадкий, но вполне ожидаемый. Понятный. Зато добродетели, или то, что находится вместо них - вот это вызывает ужас.

Вот хищное, алчное чувство, стремящееся жертву скрутить и сделать рабом, садистическое, радующееся боли "тактебеинадо" - это называется добротой. Вот сладострастное, высокомерное, похожее на змею, которая надевает себя на кролика - это называется жалостью.
Заготовки добродетелей вызывают омерзение и ужас. Ну да, наверное, если это чувство облагораживать, если долго с ним работать, если трудиться, не пугаясь его мерзкого вида и стараясь его изменить - может быть, со временем это в самом деле станет напоминать доброту. Но кто ж столько труда на себя примет.

Если прагматически поглядеть, то и в самом деле холодная злоба с змеиными глазами даже как-то попригляднее будет, чем та же алчная доброта, манипулирующая и принижающая. Ну вот и выбирают порок - с ним даже делать ничего не надо, он уже практически готовый, без всякого труда, как тот пингвин. А в змеиности есть своя красота, узор там, скользящее движение... А сделать из той "жалости" нечто, на что можно смотреть без тошноты - это же десятки лет работы, и не оценит никто.

О развитии и воспитании ума говорят легко и много. О воспитании собственной воли говорят мало и по большей части неправильно - потому что путают волю с желанием. А о воспитании чувств... Их кто-нибудь воспитывает? Так, чтобы недодоброту, с которой у любого человека начинается развитие этого чувства, переводить в доброту, так, чтобы данную изначально жабу-жалость каким-то образом делать нормальными жалостью и сочувствием? А как это делают? Упражнения какие-то? Приемы? способы? Понятно, что некоторые чувства люди себе запрещают - и примерно понятна плодотворность такого способа. А воспитывают как - чтобы изменить, чтобы мерзостная недодоброта постепенно становилась... Как это делают?

(c) zh3l
geo

Ресурс будущего

- глупость молодых. Если б не этот подарок, давно б погибли - поскольку каждое поколение убеждается, что всё сделанное разрушается. Все усилия в прах, все надежды бесплодны. И только глупость молодых понятия не имеет обо всем этом и начинает попросту сначала.
Конечно, у них тоже ничего не выйдет. Но то, как именно не выйдет, и будет содержанием будущего.

Поэтому образование наше - это лелеяние и тщательное взращивание глупости. Получается отлично.

(c) zh3l
geo

Погодите... показать детям смерть?

Собак заводят те, кто хочет, чтобы их любили. А кошек - те, кто сам готов любить. У хомяка же задача в духе Иисуса - показать детям смерть.
https://vk.com/wall-182707793_74606 https://pikabu.ru/story/pro_khomyaka_6919924
++++++++++++
Я, собственно, только спросить. Пропустил.

Скажите, Иисус Христос - он какую идею, по вашему мнению, выражает? Вот есть имя. Оно указывает на некий смысл, символ в культуре, идею. Если коротко - если вы встретите где-то упоминание, - на какой смысл, по вашему, это указывает? Это смерть?

Я не о глубоком-философском. Я о том, как эта идея понимается в быту - в мультиках, мемах, в кино - там, где выражается обыденный разум.
geo

Взаимовывернутые

Читая очередную женскую прозу (Аше Гарридо, например), обратил внимание на соотношение женского и мужского миров. Еще, наверное, повлияло, как мне в недавнем разговоре мужчина сказал: пытался читать женскую прозу, но просто не смог, ну не смог я, и - так и не смог.

Из-за экзотического псевдонима я читал Аше и не знал, кто автор - мужчина, женщина или кто. Просто читал - и на первых страницах ("Док") был изумлен. Ого, подумал я. Там герой оживляет мертвого; мертвый на протяжении девяти лет солдат был выведен из смерти. А в следующей главке... Там одному человеку... оказалось, что у него пропала любимая жена, с которой он жил много лет. Он утром встал - нет жены. Только вот никто - все, друзья, коллеги, мама его - все ему говорили: ты никогда не был женат. Он проверял - документы, то-сё - он де всё помнил, данные жены - а не было такой женщины. Ее никогда не было. А он отказывался смириться. И герой книги - тот же, кто мертвого солдата вернул - отправился туда же, в тот мир, вытаскивать в реальность женщину, которой никогда не было. Чтобы была, раз ее тут любят.

И вот я это читал и думал - ух ты. А потом стал читать дальше - смотрю, а нету ничего. Там дальше то же самое. Так же хорошо. Так же ничего. Только вот это - немыслимые ситуации, цель которых - составить некоторое чувство, дать читателю переживание, состоящее из невозможных элементов. Черная ночь, слабый свет луны, и прозрачная шаль, неизвестно откуда летящая и едва касающаяся щеки - а больше ничего нет и никого не будет. Не надо ждать сюжета, характера, личности - не будет ничего. Только переживание, только чувство. Другого смысла нет, только находящееся в ничто безмерное чувство, только переживание.

Ну и понятно. Если же читать неисчислимое множество "мужской прозы", то там ясный сюжет, с отчетливыми движениями, описание сражений, ловушек, угроз, превозмоганий и побед с поражениями. И ничего больше там нет. Ясный мир сил и средств, продуманных планов, случайностей, отмщений и новых авантюр. То есть совершенно ничего - только пустой и совершенно не нужный огромный мир, в котором тычутся герои, зарабатывая раны и ордена.

Бессмысленный мир выдуманных переживаний, у которых нет ни движения, ни цели. И пустой мир приключений, у которого нет ни развития, ни смысла.

Даже удивительно. Миры эти друг другу, разумеется, совершенно непонятны - каждый за гранью вменяемости для другого.

А где ж там, к примеру, мог бы быть человек?

Насколько я могу понять, между ними есть граница, и вот только в этой немыслимо тонкой грани между внешним и внутренним и может быть человек. Едва свались в любую сторону - и всё, нет человека. Там в оба конца - бездна, падать можно всегда.
geo

Зло - интересно

Есть общее мнение: мол, зло - интересно, а добро - скучно. Так говорят в тысячах книг, в разговорах - это отличное объяснение. Почему так? Мол, хитросплетения, интриги, всякое превозмогание, есть с чем бороться, сюжет, авантюра - вот это всё, потому что зло. А добро? Почему скучно? Потому что мир, дом, дети, быт. Нечего вспомнить и показать.

Но ведь запросто можно выстроить и совершенно обратную риторику. Зло скучно - тупое повторение одного и того же, оно просто и незамысловато. Зло - разрушение и зло - упрощение, зло - отставание и зло - когда не вовремя. Сложным бывает путь от добра ко злу или, напротив, траектория падения - и сложностью она обязана именно добру. А зло совершенно неинтересно, точно по логике, что это жизнь разнообразна, а смерть одинакова. И можно защищать особенный интерес добра, которое, разумеется, не дом и быт, не рутина. Потому что добро - вот на что ни взгляни - связано с чрезвычайными требованиями к силе и творчеству. На добро обычно нет сил, на добро не хватает ума, сделать добро - это надо очень творчески себя повести. Иначе - как обычно - получается некоторое хамство.

Я, однако, не пытаюсь сказать, что одна риторика обязательно победит другую. У меня вопрос иной. Я хочу сказать, что с точки зрения убедительных речей можно одинаково легко представить зло как нечто интересное и добро как нечто интересное. И вопрос: а почему тезис "только зло интересно" - банален, воспроизводится кем угодно, встречается сейчас всюду, а тезис "добро интересно" найти можно, но довольно редко. И второй вопрос: а как вы сами для себя считаете, что интересней? И отчего у вас именно такие убеждения - составить ряд аргументов можно так и эдак, но почему именно вы считаете, что вот это - интересно, а то - нет?

zh3l
geo

О страхе смерти (алхимические заметки)

Люди недалекие боятся смерти и даже полагают, что это страшнее всего.

Вот что интересно. Может, это по забывчивости? И страшнее всего - муки воскрешения. Это врастание в боль всё глубже и глубже и есть настоящее мучение.
Удивительно, но эту боль забывают. Верно ли так судить?

(Может показаться чистой теорией. Раз никто не помнит. Но можно взглянуть на даунов - и станет яснее. Да что дауны - сейчас аспергеров с аутистами полно. ...Есть такое определение раковой опухоли: рана, которая не заживает. Может быть, рождение - такая рана.)

Интересно, боятся ли рождения?

(c) zh3l
geo

До чего страну довели...

Дама рассказала мне свой сон.
... полиция ловит кур, которые разбрасывают и подкладывают яйца - как прокламации. Их, собственно, и ловят за подрывную деятельность. Это известно, и на улицах сквозь поток прохожих иногда проносится заполошная курица, за которой бегут, преследуя её, полицейские. Сновидица потом осознала себя в метро "Деловой центр". Она спокойно сидит и вдруг видит курицу, которая исподтишка пытается закатить отложенное яйцо под скамейку на станции метрополитена. И в этот момент сновидица осознает своё желание позвать полицию и указать на эту курицу. От изумления своими желаниями и отвращения к себе сновидица резко дернулась, пытаясь проснуться - и проснулась.

(c) zh3l
geo

Бабочка-январница

- Хотят смерти очень многие люди. Сначала удивлялся, потом оказалось, что "почти все". Они оговариваются: нет, конечно, мучений они не хотят, это останавливает. И - нет, предпринимать самоубийство - это страшно и трудно, они не будут. Но - они бы с удовольствием без мучений прекратили существовать. Если б было можно... Они бы сразу. Мне говорили это люди молодые и зрелые, в расцвете сил и постарше. Все хотели бы умереть, только не больно. ivanov_petrov
- а попробуйте организовать опрос/дискуссию. В прошлый раз получилось очень здорово. Обязательно отвечу. kuno_mlatje
https://ivanov-petrov.livejournal.com/2215016.html?thread=140112488#t140112488

В том разговоре многие внесли уточнение - мол, не смерти люди хотят, а жизни боятся. А другие говорили, что не боятся, нет, нет, совсем не боятся - а просто наскучило. Тут жмет, здесь лифт застрял... Социальный. И вообще.

Поэтому опрос тут затруднителен. По сути есть одно ментальное действие (ментальное - то есть снаружи неисследимое, о котором возможен лишь самоотчет). Это действие - желание отказаться от этого мира, раз он такой. Но мешают обязательства, долги, страх, боль... Многое мешает. И соблазняют радости - вроде и редкие, а всё же. И как конкретно данный человек для себя это формулирует, это желание ухода - трудно заранее угадать. Кого-то надо спрашивать именно в лоб, о том, не боится ли он смерти. И он такой - нет, вот нифига, совсем не боюсь, если б..., то я... А другой человек ответит трафаретом - да, боюсь смерти, как не бояться, вот сердце прихватило - и я за лекарство хватаюсь, вовсе не хочу помирать. Ему другой вопрос нужен, его можно спросить - получил ли он от жизни что-то, достойное того, чтобы жить, если б был он до рождения и спросили его: пойдешь жить? вот перед тобой, теперь ты видишь, то, что случится - как, берешь? И он бы отказался. Нет, если до рождения, когда долги еще не сделаны, обязательства не набраны - да нафиг такое сдалось. А третьему нужен еще иной вопрос. А четвертый вообще только сам может сказать - ему нужен длительный разговор, в котором он найдет формулировку своего отношения. И скажет, например. нечто насквозь циничное - и омерзительное, и объяснит: жизнь вот такая, разумеется, это дрянь, а как ты думал? И это будет его формой сказать: боюсь и не хочу.

Вопросы должны быть очень разные, чтобы люди смогли ответить о том, о чем спрашивают. В этом беда.
И я не вижу иной возможности, только предоставить вопрос самим читателям, которые хотели бы отвечать. То есть: если вам не подходит про боязнь смерти, то не надо торопиться отвечать "а я боюсь, это меня не коснулось" - лучше найти в себе, есть ли, с другим вопрошанием, нечто вроде ответа на вопрос - и тогда на него, на свой, близкий, значимый, ответить. Потому что на чужой незначимый вопрос ответить легко, а на свой, подколодный и болезненный - трудно.

Я понимаю: когда вопрос не поставлен в однозначной форме, многие теряются и не готовы отвечать, ведь не спрошено определенно, чтобы да - да, нет - нет. Что тут сказать? Дело ведь простое, кто не понял, тому и не надо ничего отвечать, это даже лучше для тех, кто ничего не понял.
Надо задать себе вопрос - и в ответе его написать, чтобы было ясно, на что человек отвечает. Иному нельзя вопрос со словом "!боится", так у него пойдет совсем другая реакция. иному нужен вопрос со словом "я хочу", третий ответит только если будет упомянуто действие. Скажите, как для вас правильно звучит вопрос и - ответ. Кажется, многим вокруг это было бы полезно: удалось ли отыскать смысл действовать - или лишь по инерции и непонятно зачем.
Collapse )
geo

Привлекают неожиданностью

ботанические сады. Оттого по ним нравится бродить: никогда не знаешь, что придется увидеть.

Скажем, есть такая крючковатая сосна, Pinus hamata Sosn.
Collapse )
То есть ожидаешь увидеть дерево 30 м высоты с сизой хвоей. Впрочем, прогрессивная ботаника уже разобралась и свела этот вид - это, кажется, подвидовое название, всего лишь вариация обыкновенной сосны. Тем более думаешь что ничего нового не увидишь - уж сосна-то...
Но крючковатая сосна способна удивить. В ботсаду вижу растение, смотрю на определительную табличку:
Collapse )
То есть тут как-то замешано МГИМО. И вот что получается - вид-то для сосны совсем необычный. И шишки стали ягодками. А вы говорите - постоянство видов... Да тут прямо под ногами виды происходят, да что виды - они класс норовят сменить, и даже отдел, в котором шесть классов голосеменных.
Уж больно неожиданно она выскочила, нагибаюсь посмотреть, что за лианка - а вот же на, крюковидная.
geo

Лесовихрь и расщепленная пуща

В далекой-далекой галактике, у одной дальней звезды на одной из ее планет возникла жизнь. Долго ли шла эволюция, коротко ли, а только появились на той планете растения, стали расти лесами и перелесками. Животных же на той планете не было - то ли рано еще, то ли вовсе не надо. Потому растения были ветроопыляемыми, пыльцу между деревьями переносил ветер. Разумеется, была эволюция и был естественный отбор, и был вечер, и было утро, и стали растения сражаться между собой за лучшее произрастание и перекрестное опыление. Ветер был им жизненно необходим, растения учились захватывать его и разворачивать, убивать и производить. Древесные кроны смыкались перед вихрями, прибивая их к земле, душили в подлеске. Раскачиваясь, деревья согласованно порождали ветер, который летел, куда ему указывали. Убивая друг друга, конкурируя за воздушные потоки и цепляясь за землю, леса сумели подчинить себе ветер. Вольные вихри остались лишь высоко-высоко над поверхностью, выше облаков, а внизу вихри были только ручные, созданные растениями. Неприрученные дикие вихри у поверхности уничтожались, и вскоре все они были подчинены лесным массивам. Одни вихри использовались для мирного переноса семян, саженцев и плодородной земли, а другие были бойцовыми, боевыми вихрями. Их напускали на враждебные леса, и древесные стены рассыпались, сломленные ураганами. Так что жить оставались лишь леса, которые могли устоять перед враждебными вихрями. Ветер ловили в сети из ветвей и стволов, приковывали к земле, учили слушаться. Ветер выращивали, сначала качаниями крон создавался ветер-щенок, его кормили и он рос, становясь с каждым веком все сильнее. В иных многотысячелетних лесах были заперты во внутренних областях вихри очень древние. Колоннами до неба шли смерчи, повторяя круг за кругом тропу своего служения лесу. Вихри вынюхивали вражеские породы деревьев, отыскивали их и ломали, вихри искали саженцы врагов и вырывали их из земли, не давая вырасти. Леса регулировали свой состав, отбирая в себя лишь некоторые породы. А среди древних вихрей случались восстания, смерчи стремились вырваться из плена лесов. Они поднимались вверх, где их не могли захватить ловушки ветра, и поучали диких своих собратьев, верхние вихри планеты. Со временем леса частично победили враждебные лесные массивы, частично с ними объединились, и возникло противостояние верха и низа - внизу жила поверхность, покрытая лесами, рощами и перелесками и охраняемая стаями торнадо, а вверху плыли чудовищного размера одичавшие бури. Они пытались иногда снизиться и разрушить лесные укрепления, лес же выращивал все более сильные смерчи, способные подняться выше облаков. Проходили века, и в этой борьбе они создали тела, оболочку которых составляли воздушные потоки, а внутреннюю циркуляцию обеспечивали и направляли древесные стены. Ярость сражений не утихла, ненависть леса и ветра не знала преграды - они боролись внутри этих вихредревесных тел, хрупкое равновесие немного смещалось, но в целом это и придавало подвижность исполинским телам, которые издали казались круговертью жгутов тумана, а внутри циклона находилась дикая чаща перепутанных древесных стен, просек, колодцев, в которых выл ветер, разгоняясь и притормаживая внутреннее вращение. В этом вращении ветер разносил деревьям необходимые им вещества, а добывались вещества снаружи, где вихрь срывал почву с камней, выпивал воду из озер и уносил внутрь древесной своей сердцевины. Временами лесовихрь раскидывал вокруг урочища, и некоторые выживали, образуя новые древесные ядра у молодых шквалов. Деревья жили сотни и тысячи лет, леса же - миллионы. Практически лес бессмертен, и вступившие в симбиоз с вихрями леса - лесовихри - миллионами лет путешествовали по планете, поднимались высоко в небо и ныряли в океаны. Для увеличения сил отдельные леса объединялись в пущи. Пуща с телом урагана, состоящая из четырех лесов, смогла преодолеть космическую пропасть, ей хватило сил добраться до ближайшего спутника планеты. Лесовихри открыли, что твердь существует и за границей неба. Защищенные стеной урагана и крепкой броней стволов, лесовихри высаживались на планетах, а затем приступили к межзвездным перелетам. Время полета не было для них препятствием; на планете лесовихрь жил миллионолетьями, а в космосе, полузаснув, - неопределенно долго. Закованные в ураган пущи, объединяющие шестьдесят четыре, двести пятьдесят шесть и даже тысяча двадцать четыре леса - смогли пересечь межзвездную пропасть. Лесовихри, развивая околосветовые скорости, проводили в дороге какие-то жалкие тысячелетия - для них дорога длиной, например, в шестьдесят тысяч лет не считалась долгой. Напротив - есть время для отдыха и небольшого исследования, упорядочения тела пущи. Сначала пущи использовали свои естественные способности, создавая себе движущее магнитное зеркало, потом добавили световые паруса. Полмиллиона или миллион лет на пересечение галактики, - вот это считалось длинной экспедицией. В пути лесовихри занимались излюбленной своей наукой, экологией сообществ, постигая и совершенствуя свою динамику и устройство. Со временем лесовихри решились пересечь межгалактические пропасти. Многомиллионолетние путешествия между галактиками даже для них, долгожителей, были длинными. Однако в пути лесовихри меняли себя: экспериментальная динамика сообществ была средством саморазвития, так что вылетала из галактики одна пуща, одно сообщество лесовихрей, и прилетало в другую - одно. Но иное: потомком прежнего лесовихря был уже другой по устройству лесовихрь. В пути лесовихри производили новые единичные лесовихри, исследуя различные пути развития сообщества. Экспериментальные леса, выведенные за время миллионолетних путешествий, посылались на разведку в ближние звездные системы.
Небольшой лесовихрь диаметром каких-то пятьсот километров прибыл в Солнечную систему. Был он еще молод, обнюхал Сатурн, поиграл с кольцами, сунулся внутрь, к Солнцу и окунулся в атмосферу Земли.

Он был потрясен увиденным на планете. Вид Земли привел его в смятение: он встретил дикие, неразумные леса. Разорванные на лоскутья, разбитые, они ютились на неудобьях, прерванные, рассеченные куски целого. Пуща не помнила себя. И ветер, не стесненный лесными коридорами, свободно мчался у самой поверхности, и никто его не ловил.