Иванов-Петров

Был тут диалог. Зашла речь о теодицее. Понятное дело, там множество аргументов в стиле "как же так..." - и далее перечисление разных бедствий и страдалищ. А землетрясения? А болезни? А наследственные увечья? Младенцы чем виноваты? и в таком духе можно долго.

И вот на эти умственные причитания идет уверенный краткий ответ: "Верую!"

В целом понятно. В самом деле, человек понимает умственные конструкции, но не собирается детально в них входить и строить какие-то силлогизмы для каждого случая. Он - верует.

Я подумал о трусости. Трус ведь может быть весьма разумным человеком. Он понимает, например, недостаточную адаптивность трусливого поведения, он понимает, что в одном случае бегство приемлемо, а в другом - нет... Но в его душе есть такая слабость. Независимо от того, насколько хороши рассуждения, он просто трусит. В нем эта отрицательная душевная сила, отрицательная душевная способность имеет большую власть. Он и рад бы не, но - не вывозит. Трусит.

Смысл в том, что все рассуждения про правильность не учитывают реального устройства души. Трусу можно прочитать курс лекций по стратегическому и тактическому планированию боя, по адаптивному выживанию, мотивирующих речевок натолкать... Но на него не подействует. Я не хочу сказать, что от трусости нет средства. Например, можно его учить действовать поэтапно, не терять головы, управлять собой и мелкими шажками приближаться к более уверенному поведению. Я не об этом, не об излечении трусости - в одних случаях оно возможно, в других нет, обычно требуется содействие трусящего, без этого содействия не выйдет...

Я о реальном устройстве души. Бессмысленно взывать к отсутствующей способности. Можно увидеть и другие примеры. Например, человек чрезмерно агрессивный, насильник, гневливый и яростный. Опять же, дело не в том, что с ним невозможно справиться и его невозможно изменить. Просто не имеет смысла не учитывать его гневливость - в ней ведь все дело. Он нуждается не в аргументах о том, что гневливость нехороша, а в способе психологической (и ментальной) коррекции.

Так вот, насчет теодицеи. Отчего ответ "верую" ничтожен? Он не учитывает очень простую вещь. Теодицея возникает, когда у человека очень развиты рассудок и самосознание. Он бы - как трус или гневливец - и рад верить, но его устройство не таково, чтобы верить "просто так". В нем имеются душевные силы - я назвал их здесь рассудком и самосознанием - которые вынуждают его задаваться вопросами. Если б он ими мог не задаваться, ему бы и не требовались эти ухищрения - он бы просто верил без всяких торжественных "Верую!".

Далее. Эти способности - развитое самосознание, скажем - не превозмогаются волевым актом и эмоцией, точно так же как трусость и гневливость не превозмогаются командами "Не трусь!" и "Остынь!". Человек, который не может не спрашивать свою веру об основаниях, не может, не изменив себе, перестать спрашивать. Ему нужен не волевой акт, а некоторые соображения, которые привели бы его самосознание, его рассудок к состоянию принятия некоторого тезиса. Это и есть теодицея.

Есть люди, не доросшие до такого уровня самосознания. Они встречают теологию извне, для них это сторонние пустые измышления. Тут были такие высказывания - человек говорит: мне не нужен смысл жизни, я просто живу. Мне не нужен смысл смерти, я знаю, что она будет, и сожалею, но мудрствовать по этому поводу глупо. - Это вовсе не высшее смирение и мудрость, это просто неразвитость. Человек пока не дорос до вопросов о смысле. Маленький еще.

Таких маленьких людей очень много. Они легко решают мировоззренческие вопросы. Кипят споры о богооправдании, о смысле жизни, о том и сём, а они спокойно решают их в одно слово. Для кого-то это "верую!", для кого-то "не лезьте", для кого-то "пустое это...". Это не разные ответы, это один и тот же ответ в зависимости от социальных условий и темперамента. Просто маленький человек пока не дорос до стадии серьезных вопросов. И они в самом деле ему не нужны. Маленького человека воспитывают и вкладывают ему идеалы - насколько получится. И он становится верующим такой-то религии или патриотом такой-то страны. Это его жизнь и его судьба, если он сам не хочет стать больше - странно к нему прикапываться. Уж какой есть, это его дело.

Но так же важно понимать, что есть люди, по устройству своему не помещающиеся в эти маленькие рамки. Им надо объяснять - и они хотят объяснений. Потому что - как же, ведь - надо понять зло? Как же иначе? Надо видеть, как оправдать Бога. Надо знать, за что надлежит испытывать патриотические чувства. Дело не в том, чтобы обругать - просто надо понять, раз у человека появилась такая психическая способность, такой уровень - самосознание. Разумеется, способы тут разные. Может быть, кому-то хватит просто словесной схоластики, некой цепочки силлогизмов. А другому этого не хватит, и ему придется нырять намного глубже, туда, где цепи рассуждений лишь слабо светятся на поверхности, а в глубине темных вод этот дальний свет почти гаснет и уже невидим. И там, в темноте, он сталкивается с неизвестным прежде и наконец понимает - ну да, вот же оно какое... Оправдание Добра.

При указании на размер способностей многие начинают комплексовать и кричат "а сам-то!". Увы. Я, в общем, не увлекаюсь теодицеей. Сложно объяснить, как это получается. Кажется, я не верю в тезис о всемогуществе. Игры с камнем (который поднять) меня не привлекают. В общем, я маленький человек, бедный малый, усилия которого по большей части напрасны, а замыслы неудачны.
Но если у кого есть невозможные способности - как вы для себя решаете эти вопросы, вроде теодицеи? Не для "книжного" отчета, а внутри души, для себя?

Если позволите, еще вопрос. Многие - неверующие. Известно, что в Средние века был такой адвокат дьявола. Времена очень изменились... И потому можно попросить - побудьте адвокатом Бога. Допустим, вам задают вопрос о теодицее - как бы вы защищали Бога от обвинений?

Кстати, адвокат дьявола - это должность, официальное название promotor fidei, то есть укрепитель веры. Этот адвокат должен был противостоять advocatus Dei, защитнику Бога. Защитник Бога защищал канонизацию какого-либо лица, которого собирались признать святым. А адвокат дьявола собирал свидетельства, отчего это сделать невозможно.

Сейчас речь не о святых. Как бы вы защищали Бога от обвинений, которые против него выдвигают?

Вопрос мой трудно перевести, но легко понять.

Был такой русский советский философ, Алексей Лосев, в монашестве Андроник. Он вышел из серебряного века, чирикнул - и попал в лагеря. Оттуда выбрался другой Лосев, погрызенный, битый. Прежде он думал о философии имени, а после - ну надо же как-то жить... Он нашел убежище в эстетике. Советская философия допускала, что среди прочих бездельников возможны также люди, изучающие красоту и вот это вот всё. Толку от них мало, но это не враги, не надо путать, товарищи. Красота - это страшная сила, хе-хе. И вот под это "хе-хе" Лосев занялся эстетикой, и сделал там многое, что в рамках советской философии сделать было невозможно.

Философия спряталась в эстетике. А то, что называлось философией, философией быть не могло. Много было таких "убежищ" - художники шли в дворники, поэты работали фрезеровщиками, помощниками прозектора, кочегарами. А то, что называлось поэзией...

Но я, конечно, не о Лосеве. Таких историй множество. Если хотите - это история жанровой литературы. Когда Большая литература под влиянием ветра времени стала неотличима от выгребной ямы, люди потянулись в малозагаженные места. И тут открыли фэнтези, детскую сказку и прочие чудеса. И по сю пору выход работает: многие, не помещающиеся в боллитру, идут в детскую.

Я об этом. Куда сейчас идут люди, которым не место в признанных жанрах, неудобно в отведенных для этого местах? Ну вот я знаю: можно искать среди детской литературы, там многое сделано плохо, но там в самом деле до сих пор можно отыскать удивительных авторов. Когда-то давно таким местом была фэнтези и твердая НФ, но сами понимаете - те годы давно прошли, и те дети, что питались Толкином и Азимовым - уже дедушки. Сейчас, извините, любовное фэнтези и жанр "магическая академия" - это, конечно, помойки. А куда ж сейчас пойти?

Конечно, сейчас нет такой цензуры, как в СССР. Но есть массовые ожидания. От жанра ждут определенный формат, выпадая из формата - обречен на ненахождение и забвение. Попадая в формат - оказываешься в соответствующем формату окружении. И в этом смысле "место" в литературе по-прежнему влияет на текст.

Где сейчас можно отыскать удивительных авторов? Куда они уходят?

интересно, можно ли уже сформулировать его особенности


Это ничего, это бывает. У кого-то самые быстрые бегуны, у кого-то нет алкогольдегидрогеназы, а кто-то нормально дышит на большой высоте. Это ничего, это можно.

К примеру, есть аналитическая философия, а ей противостоит континентальная. Это потому, что у англосаксов есть особенности и они думать так, как на континенте, не могут, пришлось им свою философию создавать, а раз уж они так распространились, стала она всемирной. Но континентальная все равно есть.

То есть особенности мышления очень даже существуют. И интересно, можно ли сформулировать, какие - в России. Лет сто назад об этом даже модно было говорить. Что не получаются у русских метафизические работы, что последовательное изложение сложных проблем им не нравится. Хотя, конечно, это - отличия в способе философствования, это ладно. А интересно - про мышление. Оно, конечно, в философии отображается, но не только. Тем более, что философия в последнее время стала такой тихонезаметной, что о ней уже можно и не вспоминать.

Так вот. Может, замечали - чем русское мышление отличается от европейского? англосаксонского?

На всякий случай напомню. При таких размышлениях никогда не следует обращать внимания на исключительность распространения признака и прочие такие дурацкие вещи, придуманные логиками для вымышленных объектов. Разумеется, любой признак встречается во всех классах, и речь идет скорее об уникальном синдроме признаков, чем о выделении какого-то одного исключительного признака. В этом смысле речь идет о лице. У русского мышления есть свое уникальное лицо? То, что носы, губы и глаза есть на всех лицах - это понятно, но вопрос об уникальном лице. Или даже о его выражении - еще более эфемерной вещи.

Что об этом говорили? Мечтательность, мол. Апокалиптичность. Стремление сразу, одним прыжком оказаться в истине, не проходить длинную лестницу рассуждений, а одним актом интуиции схватить самое ядрышко. - Ну, это в начале так часто бывает, когда еще не обучены. Ещё? Не умеют концентрироваться - вместо тщательного описания того, что следует, ограничиваются яркими метафорами и, полагая, что уже всё сказано, разбегаются сотней ручейков "а вот еще что могло бы быть интересно" и "а сам я вот какой случай имел пережить, очень в этой связи характерный". От такой манеры изложения текст получается несвязным набором понятных лишь автору недомолвок и личных указаний. Лишь сам автор потом, спьяну, тыча в абзацы, может указать, что "здесь не так... здесь поторопился... здесь сфальшивил... здесь ошибся... Но вот здесь-то так! Вот в этом самом месте!"

Но это всё указания на отрицательные отличия. Мол, не хватает того и этого. Верно, этого не хватает. А что-то положительное, некоторое особенное выражение в этом мышлении - есть?
( Collapse )

Своеобразие французской философской традиции - в некотором рассмотрении - можно свести к трем именам: Монтень, Декарт, Паскаль. Очень характерная физиономия французского мышления, легко распознается и в веках не теряет своеобразия.

Я не о философии хочу спросить, а это сказал только для задания уровня обобщения - мне не частности, мне сердцевину.

Мой вопрос о форме. Легко видеть, что французский национальный характер лепит очень характерные формы личностей, очень ясные, отчетливые. Это особенно видно в сравнении с русским характером - его свойством является не давать формы, тут напечатленные формы очень смутные, слабые, нежесткие, "никакие". Бесформенность - со всеми ее плюсами и минусами. На этом контрасте особенно видна французская оформленность, неизменная в веках отчеканенная в людях французская форма личности.

И мой вопрос - какие имена можно назвать, если спросить о "первых", о тех, кто заложил основы этого французского умения держать форму. Кто это сделал или проявил одним из первых? Какие тут яркие имена, при взгляде на которые сразу вскрикиваешь: ну да, конечно, как же я прежде не догадался! К кому, как к трем философам, можно свести свойство "французская оформленность"?

(caenogenesis`у: неотвеченное письмо)

Насколько я могу судить, чрезвычайно малое внимание до сих пор привлекало одно обстоятельство, свойственное рациональной мысли.

В мысль не входит определение области ее применения.

Когда некто (мыслитель) формулирует мысль, - она "всегда" формулируется без указания области ее применения. Она формулируется относительно предмета данной мысли, а предмет - совсем не область применения. Предмет мысли образует "ядро", к которому по преимуществу мысль и относится, а область применения подразумевает границы, полное исчисление объектов, подлежащих мысли - и это не формулируется вместе с мыслью.

Поэтому мышление развивается так, что область его применения остается непроговоренной и туманной. Чтобы определить область применения мысли, приходится проводить отдельные исследования, в точном смысле с исходной мыслью не связанные. И там могут быть очень странные результаты, по видимости, например, опровергающие исходную мысль. Эта парадоксальная ситуация возникает, поскольку мысль и область ее определения находятся на разных уровнях мышления, на разных уровнях общности. В результате регулярно возникают ситуации, когда верная мысль не имеет "области определения" - ей в точности не следует ни один предмет. Как говорится - "в общем верно". И наоборот, после определения самым точным образом некой области оказывается, что в ней не существует целых аспектов мышления - они именно в такой подаче, через "список предметов и точное обозначение границ" - не заданы.

Приписывание мысли области определения - это всегда "прихлопывание" мысли. Одни мысли эту операцию выдерживают, другие - нет. Существуют мыслители, жертвующие "областью определения": их цель - сказать ряд мыслей. Некое рассуждение может привести к ценным результатам... а то, что для каждого этапа рассуждения крайне трудно подобрать область определения и в целом рассуждение отнести к предметам можно лишь с большими оговорками - это не так важно. Другие рассуждения на каждом шаге следят за достаточной точностью соответствия области определения - и там ход самих рассуждений искажается.

Например, можно взять проблему сознания и то, как о ней думают. Есть традиция разворачивать категорию - и получается (иногда...) великолепная философия (Фихте), которую "приземлить", "прихлопнуть" нельзя. Другая традиция склонна идти вслед за областью определения ("сознание есть способ представить информацию актору") - и тогда она теряет предмет рассуждения, всё, ею добытое, не относится к сознанию (зато может быть использовано для работы с предметами из области определения...).

Иногда об этих аспектах говорят как о рационализме и эмпиризме. Но мне было интересно увидеть именно принципиальную несовместимость, разноуровневость содержания мысли и указания на область ее определения. Кажется, там соотношение неопределенности - добиваясь определенности в одном аспекте, ее теряют в другом. Либо точное содержание - либо предметная соотнесенность. Одно рассуждение держит мысль, другое (совсем другое, на другом уровне) приписывает этой мысли область определения. И в рамках одного рассуждения эти вещи не живут.

Это можно перефразировать. Рационализм может являться философией и возможна философия рационализма. Эмпиризм философией быть не может и "эмпирического мировоззрения" не существует, нет такой области мысли. Это всегда служебное дополнение к тому или иному рационализму.

Юзеру ЖЗЛ пора рисовать значок с надписью
Узник замка ИП
со стажем
https://ivanov-petrov.livejournal.com/2302351.html?thread=160453519#t160453519


Глядя на умных людей, можно заметить - у очень многих из них ум не симпатичен. Вот вы читаете попросту в ленте какого-нибудь умного человека. Вы согласны, да? Он - умный. Ну в самом деле, не дурак. Но... Рассуждения его нехороши. Вот он смутен, вот спешит, вот допустил неприятный прокол в логике - хотя на данном его рассуждении это не сказалось, на выводе, но вообще так нельзя. Вот он циничен и упрощает, вот он слишком восторжен и спешит, вот не довел до (нужного вам) конца, вот не подошел к началу...

Это потому, что различия умов при росте уровня ума увеличиваются. Глупцы похожи в своей глупости, а умы разительно отличаются. Что некий "высший разум" един для всех, опровергается простым наблюдением - это в мечтаниях о высшем разуме он един для всех, а в конкретике своей он крайне не похож у разных сущностей. И не удастся сказать, что тот, неприятный и несимпатичный разум - несимпатичен, потому что глуповат по сравнению с приятным. Нет. Не по причине добавленных эмоций, не по привходящим обстоятельствам, а по самым существенным чертам умы различны между собой. Они умны, но разные. Платон и Аристотель очень разные, хотя откуда-то снизу и неразличимо-умны. И это совсем не изменилось - очевидны различия Ньютона, Декарта и Лейбница, и это именно различия ума. Фихте, Гегель, Кант и Ницше "одинаковы" только для не знающего немецкий и без перевода, а так-то они - кардинально-разные. В нашем веке то же самое.

Одно дело, что при взгляде на иной уровень наблюдается общий эффект. Там, высоко вверху, по сравнению с моей глупостью, все умные сливаются в некой общей дымке в нечто единое, заумное. Я их не понимаю, но верю, что они молодцы. Хотя ни черта не понятно. И там, далеко внизу, во мраке торчат одинаково-глупые дураки. Но если отслеживать эти уровни вниз - ум в глупых в самом деле сходен, а если смотреть вверх - ум в умных становится всё различнее с ростом уровня. Именно поэтому случайно встреченный запредельно-умный окажется для меня... глуповат. Странный, смутный, ну-нельзя-же-так, и говорить он будет совсем странные вещи. Чудные. Ну конечно, неверные, хотя мне сначала показалось... Да ну, не может быть. Да там и логики нет. И факты у него... Они же самодельные. Он же сам их и придумывает. Чтобы объяснить мне каждый факт, ему требуется несколько часов, он буквально собирает из феноменов этот так называемый факт, этот факт совсем не очевиден - ну как же так, какой же это факт, если его делать надо и массу рассуждений употребить, чтобы сам факт собрать, а потом он из этих фактов строит дорожку, которая, по его словам, приведет вон к тому, чудесному, но у меня нет сил отследить и вместить столько нанизанных друг на друга рассуждений, и ведь каждое с переподвыпертом, каждый раз оговорки, исключительные случаи и особенные манеры, с которыми, по его словам, в этой области фактов следует действовать.

Ум не есть общее качество - он индивидуален, и потому разные умы, при развитии, становятся всё более непохожими - оставаясь, как это ни странно, умами, и не вырождаясь в глупость. И если бы произволом фантазии пришлось встретиться с существом нечеловеческим, обладающим высшим уровнем ума - это существо мало что показалось бы не слишком-то и умным, скорее - с придурью, так еще и ум, им демонстрируемый, показался бы нам очень несимпатичным. Ну кто ж так работает? Тут нет обоснования, тут неверное обобщение, тут произвольное допущение, тут просто волюнтаризм... Так же нельзя, это несерьезно. И вообще. Это не просто, это не красиво и это не убедительно. О доказательности я уже просто молчу.

А что еще я могу сказать?

А у вас какие впечатления от встреч с умами, сильно ваш превосходящими?

(c) zh3l

Вы, наверное, помните: - Бэрримор, кто этой ночью так жутко выл на болотах? - Ваша жена, сэр. Свозили бы вы ее на море.

Жена моя, устав выть на болотах - это утомляет, если вы не знали, - нашла выход. Она решила купить бабочкарий. Потрясающая возможность. Тропические бабочки в вашей комнате. Вихрь красок и запахов лета под вашим потолком. Заменяет Таиланд и полЕгипта с Мальтой впридачу. Настроение становится тропическим, жизнь удалась, стоит гроши.
Долго ли, коротко ли, но она перевела деньги и радушный доставщик привез ей купленный бабочкарий.

Мне были поручены технические детали по сборке и размещению готового продукта. Сначала я пошел и купил такую сетчатую фигню, типа как бы клетки, по виду напоминающей переноску для кошек, но более хилую - это дело должно висеть и содержать ферму бабочек. В магазине фигня продавалась в виде вместилища для одежды, которую нужно стирать. Но вполне годится для бабочек.

Потом я приладил этот кусок пространства, ограниченный сетчатой ниточкой, на палку. Кусок пространства висит, свободно покачиваясь. Внутрь него был помещен некий фирменный цилиндр, типа скрученной целлулоидной пленки. На дне цилиндра - разноцветные пластмассовые комки, это гидрогель. Типа цвет нашей земли. В центре мои суровые мозолистые руки пронизали цилиндр пластмассовой палочкой с диском - самой сложной деталью бабочкария. В диске - отверстия.

Теперь решающий момент. Бабочкарий включает малую картонную коробочку, куда трепетные руки сотрудников фирмы положили куколки бабочек. Целых три. Одна зеленая и ребристая. а две коричневатых и в шипиках. Каждая куколка мало что собрана, избрана и помещена, к ней еще приклеен пластмассовый крючок. За эти крючки куколок надо развесить, продев в дырочки упомянутого выше диска.

Бабочкарий готов. Вниз головой висят три куколки. На крючках. Внутрь сунута пластиковая сетка до дна. Замысел прост. Бабочка вылезает и висит, цепляясь за собственную куколочную шкурку, силясь понять, где она и расправить крылья. Потом она падает, суматошно цепляясь за пластиковую сеточку, по которой медленно сползает на дно бабочкария.
Читая инструкцию к прибору, заменяющему Турцию, Таиланд и прочие земли, закрытые очередной казнью апокалипсиса, я обнаружил строки, включающие мудрость Библии, Корана и всех буддийских заблуждений, а также чуждые нам учения Конфуция и Лао-цзе.
( Collapse )

Шмараков подарил нам Шартрскую школу. Можно читать.
(Простите, очень наскоро, некогда)

Что это? Монастырь в Шартре дал приют ряду крупных философов, вместе они составляют философскую школу: шартрцы. Это очень заметное явление в средневековой философии. И сразу интерес падает, верно? Что нам до дел тысячелетней давности, - там было много чего, ну вот и еще что-то такое, а мы тут своим заняты. Да, но…
Облик истинной платонической философии в Средние века. Историю платонизма не понять, не увидев один из самых чистых образцов: не пересказа, а проживания этой философии - в свое время. Сейчас эта философия, конечно, должна быть совсем другой. Но не видя, как она меняется – не понять источника.

Это если смотреть назад. Позади Шартра – Платон. А если вперед? Впереди у нее – Данте. Шартрская школа - это отголосок мистики, которая могла существовать в союзе с христианством. У Данте это будет сказано ясно, у шартрцев это надо увидеть. Что это за мистика?( Collapse )

Это имеет отношение... разговариваешь с человеком, а у него прорывается - в оговорках, в подразумеваемом смысле, в гримасе: я несчастен, моя жизнь прошла зря, как же так случилось, что я ничего не смог, ведь столько, казалось, возможностей, а вот...

То есть по поводу смысла жизни. Трафарет разговора всем известен: либо указывают на высшую ценность (живи для детей, живи для жизни на Земле, живи для народа и пр.), либо говорят: живи сейчас, цени мгновение, бери удовольствия, стремись к счастью.

Выйдем из трафарета, там все ходы записаны.

Давайте пойдём вот как. Каждый может вспомнить, как он был чем-то безумно увлечён, какой-то интеллектуальной задачей, как он с каждым шагом мысли оказывался ещё ближе к чему-то крайне увлекательному, что его очень интересовало, что было его целью - и такое состояние часами. Увлечённая работа, времени не замечаешь, горишь. Что тогда было? Горячей была передняя часть головы, лоб и виски. Так и обозначим по непосредственному чувству: это горячий путь. Когда человек занимается тем, что ему интересно. Об этом очень много сказано: как это прекрасно - заниматься не чем постылым, а тем, что интересно, и что жизнь одна, и что коротка, и что надо верить себе, интуиции, и что это хорошо, когда интересов много, и что интересы должны быть яркие и горячие, и что ни ведут по жизни, не дают скучать и это и есть самый смысл.

Горячий путь можно развернуть в целую философию: следовать за интересом, делать то, что доставляет удовольствие, быть самим собой и далее, далее.

(C) zh3l

Есть ещё холодный путь. Морозный даже. Путь скуки. ( Collapse )

Как понятно, на расстоянии клика ведутся плотные разговоры о теодицее. Оправдание Бога - что он хотел как лучше и что вообще всё неплохо, или что не то чтобы неплохо, но зато на пользу или по крайней мере как хотелось. Входить в эти разговоры затруднительно, это какая-то семейная история, и мне кажется, надо не начинать советовать: так! твоя тёща должна... а невестке скажи, чтобы она... А сын у тебя вообще...

Тут разве что можно рассказать какую-то другую историю. Ну, или эту же, уж как получится.

На расстоянии клика один мужчина рассказал самый крутой комплимент, который он получил в жизни - в самом деле крутой, искренний и в самом деле комплимент. От женщины. Он попросил сказать, кому что самое вот такое говорили в жизни. И комментаторы сказали, приноравливаясь к посту - ну, кто-то сказал, что ему сказали, что у него большой, кто-то еще подобное. Или кому-то сказали, что он отличный профессионал. В общем, все примерно так.

Есть старая мудрость - мол, единственный способ быть любимым женщинами - любить их. Кто не сполняет - не надо жаловаться. И насчет самого сильного комплимента. Люди же находятся в оболочке того, что они желают и что делают. Если некто всю жизнь складывает бумажные кораблики и пускает их по воде, то странно ли будет, что у него либо нет комплиментов, либо они про то, какой он сложил двухпалубный и как тот лихо пошел с разворотом. А о других чертах данного человека? Может быть, у него лиловый взгляд, за который другой человек отдал бы если не душу и не руку, то хоть пальцы. Может быть, он просто добрый и уместный, и с ним тепло. Об этих и других особенностях ему не скажут. Если скажут, он не заметит, если заметит, не поймет, к чему это.

Я однажды видел, как эрудита хвалили за физическую мощь. В общем, он стеснялся и не знал, как реагировать, и вскоре забыл об этом случае.

Это напоминает другую историю, рассказанную мне на расстоянии клика. Там говорилось, что есть люди, которых называют "солдатами бога" или как-то так - они, в общем, ничего не делают, просто они появляются - и рядом с ними решаются проблемы. То ли сам он крунтик подвернул и подпорку подставил, то ли в связи с ним кому-то пришло это в голову, то ли от его "Эээ... Чего?" у собеседника разом просветлело в голове, то ли он такую здравосмысленную атмосферу распространяет вокруг себя, что стоит ему появиться - на него взглядывают и "ааа! как же я сразу не подумал!". В общем, с ними решаются проблемы.

Кажется, такое бывает, но все же это редкие случаи и такие божьи посланцы довольно редки. Хотя в такой роли бывают самые разные люди, время от времени.

Я к тому, что интересно взглянуть, за что тебя хвалят помимо того, в чем ты ждешь похвалы. Это показывает... Как сказать? Допустим: масштаб личности. Про отличные бумажные кораблики у того, кто жизнь отдал на построение их - это понятно.

Скажем, я помню высокого профессионала, довольно узкого специалиста, который "ничего не делал" для своей репутации, но его считали высшей этической инстанцией, судьей чести; если он к приходящему поворачивался и любезно здоровался, спрашивал как дела - то, значит, даже если о человеке ходили какие-то слухи, то человек все же хороший и с ним можно иметь дело, а если только кратко здоровался и снова обращался к своей работе - то пришедший нехороший человек и с ним дела иметь не надо. Я помню другого узкого специалиста, который "ничего не делал" в том же смысле, но знакомый артист, когда ему надо было выучить, как вели себя в высшем свете, за ним ходил и подсматривал. Как он закуривает, здоровается, двигается, расплачивается в буфете - просто за обыденным поведением. У него это просто было.

Таких историй море. На деле они о том, что многие, оказывается, совсем не только то, что они о себе знают. Истории довольно нелогичные, даже не поймешь. как их рассказывать - потому что они не имеют отношения к основной жизненной канве, к тому, кем человек работает, чем занимается. Скажем, учитель музыки, обычный, для детей, который оказывает совершенно феерическое воздействие на философию и мировоззрение учеников. Они потом совершенно по-особенному видят жизнь. Разумеется, не потому, что он им лекции по философии читает.

Самый крутой комплимент, при этом за совершенно неожиданное качество.